– Не расстраивайся, забудь об этом на время, ведь сегодня Праздник, – попытался утешить ее Мез и вдруг хлопнул себя по лбу. – Чуть не забыл. Ты пользуешься популярностью, Лин. Рано утром тебе оставили письмо.

И он протянул ей сложенный листок веленевой бумаги, запечатанный воском.

Поблагодарив Меза, Лин ушла. На ходу сломала печать, развернула письмо и увидела знакомый убористый почерк. Почерк Короля Старьевщиков.

«Не забудьте: сегодня ночью держитесь подальше от гавани. Никогда не знаешь, куда попадет искра. А. М.»

Лин скомкала записку в кулаке. Она не забыла о черном порохе Киприана Каброля. Пожалуй, нужно будет отправить Королю Старьевщиков ответ и сообщить ему о том, что ей удалось заполучить книгу Касмуны, но ее забрали. И добавить, что она, Лин, уже знает, как ее вернуть.

Когда Кел проснулся, Конора в комнате не было. Это было странно, потому что Кел почти всегда вставал раньше принца. Он провел беспокойную ночь, ворочался в постели, много раз просыпался, слыша во сне предсмертные вопли Фаустена, видя алое пятно, расплывающееся по воде.

Судя по положению солнца, время близилось к полудню, и Кел, выглянув в окно, увидел, что подготовка к празднику идет полным ходом. Он нахмурился – ведь скоро явятся портные, сапожники, ювелиры и прочие. Конор должен был выглядеть безупречно. Как бы ни претила ему мысль об этом банкете, он не мог остаться равнодушным к своему костюму; принц привык, чтобы слуги суетились над каждым стежком, над каждой пуговицей. В тревоге кусая губу, Кел оделся и отправился искать его.

Сначала он заглянул в излюбленные убежища Конора – конюшню Асти, дворцовую библиотеку, Ночной Сад. Однако принца нигде не было.

Вокруг кипела деятельность. Деревья украшали синими и алыми лентами, на ветвях развешивали фонарики в виде яблок, вишен и плодов инжира; их обычно зажигали с наступлением сумерек. Мимо проезжали тележки, груженные фарфоровыми блюдами и серебряными вазами; Келу даже показалось, что везут целые деревья. Двери Сияющей галереи были распахнуты, слуги носились туда-сюда, тащили в пиршественный зал кипы зеленого шелка, посуду, цветы. Несколько человек несли… ягуара из сладкого теста в натуральную величину.

В конце концов Кел вернулся в комнаты принца. Потом он не раз жалел о том, что не остался бродить по дворцовым садам – хорошо бы аж до следующего утра. Увы, спасаться бегством было поздно.

Шкафы Конора оказались открыты, одежда валялась на полу. Королева Лилибет расхаживала по спальне, наступая на вышитые жилеты и пиная меховые шапки, и выкрикивала непристойные ругательства на маракандском языке. Майеш стоял у окна. Келу показалось, что он постарел на десять лет.