— А она этого не знает, — Полли беззаботно махнула рукой. — Слишком уж проста. Для неё «СМЕРШ» — это что-то жуткое из газет. Тем более, — она наклонилась ко мне доверительно, — сейчас в Нью-Йорке все только и болтают что про новую книжку одного англичанина. Флеминг фамилия. «Казино „Рояль“». Не слыхал?

Я качнул головой.

— Не слыхал.

Надо же, подумал я про себя, вот как история подбрасывает подарки. Первый роман про Бонда, тот самый, с которого всё начнётся. Он же ещё даже не вышел — выйдет через месяц. А в газетах уже пошли хвалебные рецензии, издатели загодя унавоживают почву, готовят публику к старту продаж.

— А в этой книжке, — продолжала Полли, — как раз орудует страшный-престрашный СМЕРШ. Главные злодеи. Вот у всех на слуху и засело. Так что моя дурочка теперь свято верит, что за её шефом крадутся эти самые советские убийцы.

Умница Полли! А я мысленно сделал зарубку: поручить Аарону разузнать и по-тихому перехватить права на экранизацию этого «Казино „Рояль“», пока никто не чухнулся. Из этого англичанина вырастет золотая жила на полвека вперёд — уж я-то знаю. Все фильмы франшизы были суперприбыльны, ни одни не прогорел. А сколько их перезапускали с новым главным актером! Шон Коннери, Роджер Мур, Тимоти Далтон, Пирс Броснан, Дэниэл Крэйг…

— Ладно, — я сел напротив. — А теперь выкладывай главное. Что она рассказала про верхушку? Кто там на самом деле правит бал?

Полли раздавила окурок в пепельнице и стала серьёзной, деловой.

— Слушай внимательно, потому что расклад не такой, как ты думаешь. Херст-младший — он вроде как хозяин, наследник, фамилия на дверях. Но по факту в больших делах он имеет мало веса, больше по приёмам да по светской хронике. Настоящий хозяин положения — генеральный директор. Фрэнк Кросетти. И вот это, Кит, крепкий орешек.

— Чем крепкий?

— Тем, что он не из семьи. Пришлый. Начинал, говорят, мальчишкой-разносчиком в типографии, потом рекламный агент, потом коммерческий директор — и выгрыз себе место наверху зубами, за тридцать лет, снизу доверху. Старик Херст его при жизни ценил и приблизил. А главное — у него есть своя доля в корпорации. Небольшая, но есть. Это не наёмный клерк, которому всё равно, — это человек, для которого империя Херста и есть вся его жизнь, всё, что он построил. За неё он будет биться до последнего вздоха, до последнего цента. Насмерть.

Хреново… Я то думал, главный это Херст младший. А оно вон как!

— То есть договориться миром с ним будет труднее всего, — задумчиво сказал я.

— Именно. Младший-то, может, и прогнулся бы, испугался, продал. А этот — нет. Этот вгрызётся. — Полли загибала пальцы. — Дальше. Под Кросетти — финансовый директор, серая мышь по фамилии Липман, он-то и проморгал вексельную ловушку, и теперь трясётся, чует беду. Есть ещё юрист корпорации, старый лис, из тех, что за доллар удавятся. И совет директоров — но там половина стариков, соратников покойного Херста, которые в оперативные дела не лезут, стригут дивиденды и ни во что не вникают. Реально решают трое: Кросетти, финансист Липман и юрист. А из этих троих голова, воля и хребет — только один. Кросетти. Сломаем его — сломаем всех.