— Для трав, Ратибор, для трав, — согласился я.

Дядя Витя, как оказалось, был не только рукастым, но и очень дотошным. Он то и дело доставал из кармана старенькую рулетку, промерял диагонали, вымерял горизонтали самодельным уровнем, стучал по брусу, прикидывая что-то в уме. К полудню третьего дня был готов фундамент — не хитрый, из самодельного бетона, замешанного в бочке. К вечеру пятого дня подняли первый венец.

Мужики работали молча, сосредоточенно, но когда дядя Витя дал команду «перекур», оживились. Достали кто кисет, кто пачку «Примы», задымили.

— Слышь, Соколов, — окликнул меня один из мужиков, молодой ещё, лет тридцати, с выгоревшими усами. — А правду бают, что ты знахарь?

— Какой знахарь, — отмахнулся я. — Травки собираю, настои делаю. Научный подход.

— А наука, выходит, и от лысины помогает? — усмехнулся другой, постарше, с заметной залысиной.

— Помогает, — не стал я скрывать. — У меня Татьяна как раз партию нового бальзама доваривает. Хотите — могу дать попробовать.

Мужики переглянулись, и дядя Витя, который до этого молча смолил свою трубку, вдруг закашлялся:

— А от суставов у тебя чего есть? У меня вот тут, — он постучал себя по колену, — С утра ломит так, что не разогнуться.

— Есть, — кивнул я, поднимаясь с бревна. — Сейчас принесу.

Я сбегал в дом, где Татьяна как раз раскладывала по баночкам новую партию мазей, и вернулся с тремя пузырьками: для суставов, для лысины и ещё четыре, с румянцем — для жён строителей, на всякий случай.

— Это вот точно поможет, — я протянул дяде Вите баночку с тёмной, пахучей мазью, — Втирать на ночь и укутывать. Через три дня забудешь, что такое боль.

— А это, — я кивнул на пузырёк поменьше, — Для волос. Втирать в кожу головы каждый вечер, не смывать.

— А это, — я подмигнул, — Вам для жён. Чтоб не ворчали, что мужья на стройке пропадают.

Мужики заулыбались, спрятали подарки по карманам, и работа пошла ещё быстрее. Я даже немного испугался — не перестарался ли я с мотивацией?

Но опасения оказались напрасными. К концу седьмого дня стены были готовы. Теплица вымахала огромная — метров десять в длину и восемь в ширину. Внутри пахло свежей древесиной, смолой и чем-то ещё, неуловимым, что Ратибор назвал «дыханием леса».

— «Хорошо, — сказал наставник. — Теперь осталось крышу покрыть, окна вставить и печь поставить. А где печь, Саша?»

— Какая печь? — не понял я. — У меня дизель-генератор, он будет воздух греть.

— «Генератор, говоришь? — Ратибор задумался. — А что, тепло от него можно по трубам пустить?»

— Можно. Я уже с Василием прикинул, как это сделать.