— Красота, — выдохнул я. — И как я раньше без этого жил?

— Привыкнешь, — улыбнулась Аннушка, подкладывая мне ещё пирожков. — Тут главное — не заскучать. Зимой, когда снега по пояс и из дома не выйти, бывает тоскливо. Но ты, я вижу, парень с головой. Найдёшь себе занятие.

Я подумал, что занятий у меня теперь будет — ого-го! И не одним лишь хозяйством.

Ночью, когда хозяева заснули, я лежал на раскладушке в летней кухне, смотрел в потолок и слушал Ратибора. Он рассказывал о своём мире. О том, как выглядели у них города, как жили люди и нелюди, какие звери водились в лесах.

— А драконы у вас были? — спросил я, как ребёнок, зачитывавшийся сказками.

— Были, — вздохнул старик. — Но они ушли первыми. Почувствовали, что мир умирает, и улетели искать новый дом. Я их не виню. У каждой твари — свой путь.

— А эльфы? Друиды?

— Эльфы закрылись в своих лесах и тоже исчезли. Тихо. Никого не предупредив. Друиды пытались спасти мир, но их сил не хватило. Я остался один. Вернее, почти один. Меня дед успел в жёлудь переселить и вышвырнуть в миниатюрный Пробой, который сам создал на остатках Силы. Сказал: «Жди, Ратибор. Придёт время — и новый дом найдёшь». Я ждал. Почти двести лет. Думал, с ума сойду от тоски.

— И дождался, — улыбнулся я в темноте.

— И дождался, — согласился он. — Тебя. Странного, непонятного, с пробитой башкой и вредным характером. Но с добрым сердцем. Я чую.

— Ладно, старый, — зевнул я. — Давай спать. Завтра травы разбирать.

— Спи, — разрешил Ратибор. — Завтра будет долгий день.

Я уснул почти мгновенно. И снились мне престранные сны — леса, каких я никогда раньше не видел. Города с остроконечными башнями, ушастые эльфийки и огромный дуб, стоящий посреди бескрайнего поля. А под дубом сидел старик с длинной седой бородой и смотрел на звёзды.

— Так вот ты какой, Ратибор… — пробормотал я сквозь сон.

* * *

За прошедшую неделю в Свердловск мне пришлось съездить дважды.

Первый раз чтобы подать заявление со всеми приложенными документами, а второй — чтобы получить удостоверение, форму и оружие.

Должен отметить, что оба раза мне с погодой повезло. В Свердловске накрапывал дождик, и поэтому лёгкий болоньевый плащ на мне никого не удивлял. А мне он был нужен. Под ним скрывалась моя афганская форма со всеми наградами, знаками отличий и ранений. И это сразу снимало у служащих больше половины самых каверзных вопросов.

Даже кладовщик из оружейной уважительно цокнул языком, когда мой иконостас обозрел, а потом ушёл куда-то вглубь своего логова и притащил мне изрядно запылённый карабин в чехле: