Что… На мой карабин? Да я хрен его когда дам в чужие руки!

— Вован, какой на фиг карабин? Сдурел? — зашипел я на приятеля, когда мы вышли на улицу.

— А что я по-твоему должен был сказать? Выходи Степаныч, желаем узнать, что ты нам продать сможешь? Или ты думаешь, что эта часть только на словах секретная? Так вот нет. Не удивлюсь, если тут каждое слово записывают.

Короче, с прапором мы познакомились. Форму с наградами я засветил и пригласил его в гости. Он сказал, что в выходные приедет. Вот и отлично. Поговорим по-человечески.

Так-то не устраивает меня состояние служебного УАЗа. Особенно в свете приближающейся зимы.

* * *

Первую косметическую мазь на основе крема Геронтол мы оба, я и Ратибор, ожидали с предвкушением. Питательный крем с ланолином, пчелиным воском, минеральным и растительным маслом, с добавкой травяного эликсира, улучшенного с помощью магии.

Новинка для него, так как он никогда раньше не использовал такую основу в качестве мази и связующего, а для меня, так и вовсе новый шаг в неведомое.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил я у Ратибора, выдавливая в миску уже четвёртый тюбик Геронтола. Крем был приятного белого цвета, с едва уловимым аптечным запахом.

— Ни в чём нельзя быть уверенным до конца, — философски заметил старик. — Но основа хорошая. Ланолин — это очищенный жир с овечьей шерсти. Наши предки такой же с диких баранов собирали, когда удавалось добыть. Пчелиный воск — понятно. Масла… Всё это знакомо. Только очищено как-то странно. Но главное — травяной эликсир. Я его вчера сделал, пока ты спал.

— Пока я спал? — насторожился я. — Ты же говорил, что без меня ничего не можешь.

— Могу, — усмехнулся он. — Но очень медленно и неловко. Твоё тело слушается плохо, когда ты спишь. Но эликсир — дело нехитрое. Надо было только сок из трав выдавить и смешать. Я справился.

Я представил, как моё тело посреди ночи встаёт, идёт на кухню и начинает давить травы. Жуть какая-то.

— Ты бы хоть предупреждал, — проворчал я. — А то проснусь — а у меня руки в зелёнке.

— Не проснулся же, — резонно заметил Ратибор. — Ладно, давай уже смешивай.

Я выложил в миску с кремом несколько ложек тёмно-зелёного эликсира. Жидкость была густой, пахучей — пахло мятой, мелиссой и ещё чем-то лесным, неуловимым.

— Теперь мешай. Долго, тщательно. И думай о том, для чего это нужно.

— Для чего? — уточнил я, беря ложку.

— Для красоты, — голос Ратибора стал мечтательным. — Для женской кожи. Чтобы она была гладкой, молодой, сияющей. Чтобы мужики сворачивали шеи, глядя на неё. Чтобы бабы завидовали.