Я хмыкнул, но послушно начал мешать. Крем постепенно менял цвет — из белого становился нежно-зелёным, с перламутровым отливом.

— Хорошо, — одобрил старик. — Теперь закрой глаза и представь, как эту мазь наносит на лицо какая-нибудь красавица. Любую представляй, какая нравится. И ещё эликсира добавь. Постепенно его в основу вмешивай. Больше подливай! Помешай и ещё столько же добавь!

Я закрыл глаза. Почему-то представилась Ирина — врачиха из Ачита. Её строгое лицо, очки, собранные в пучок волосы. Представил, как она вечером, после работы, смывает с себя усталость и наносит эту мазь. Как кожа становится мягче, как разглаживаются морщинки у глаз…

— Отлично! — довольно крякнул Ратибор. — Чувствую, как сила идёт. Ты вложил в это дело душу. Теперь разливай по баночкам.

У меня были припасены три стеклянные баночки из-под чего-то вроде горчицы, что Аннушка выкинуть не успела. Я тщательно их вымыл, просушил и теперь аккуратно разложил по ним готовую мазь.

Получилось меньше пол-литра. На вид — как дорогой импортный крем, только зеленоватый.

— Испытывать будем? — спросил я.

— На себе не надо, — отказался Ратибор. — У тебя кожа молодая, грубая. Тебе такое ни к чему. На ком-то другом надо. На женщине.

— На Аннушке? — предложил я.

— Можно, — согласился старик. — Она добрая, не обидится, если что не так. Но лучше на той, кому это нужнее. На врачихе твоей.

— Она не моя, — поправил я. — И вообще, она в травы не верит.

— Тем интереснее, — хмыкнул Ратибор. — Если неверующая, а мазь сработает — значит, хорошая мазь. Давай, придумай, как ей подсунуть.

Я задумался. Просто так прийти и подарить крем — странно. Скажет ещё, что приворотное подсыпал. Надо через бабу Глашу действовать. Если та поправится — Ирина сама заинтересуется.

— Ладно, — решил я. — Пока оставим. Пусть стоит. А завтра проверим, не испортится ли. И тару нужно другую. Маленькую, на один — два раза.

— Не испортится, — заверил Ратибор. — Воск и ланолин консервируют. Месяцами стоять будет. А если в холод убрать, так ещё дольше.

Я убрал баночки в шкафчик, подальше от чужих глаз. И тут же услышал голос Вована со двора:

— Серый! Ты где? Там к тебе пришли!

— Кто? — удивился я, выходя.

У калитки стоял Васька, а рядом с ним — невысокий коренастый мужик в странной форме без знаков различия. Лицо широкое, обветренное, взгляд цепкий.

— Знакомься, — кивнул Васька. — Это дядя Коля. Он из Кленовского. Говорит, дело к тебе есть.

Мужик шагнул вперёд, протянул руку:

— Николай. Местный я. Слышал, ты травник новый объявился. Баба Глаша вон вся светится, говорят, помог ты ей. А у меня к тебе просьба. Жена болеет. Кожа сохнет, трескается, руки до крови. Врачи говорят — экзема. А таблетки только на время помогают. Поможешь?