— Делай, что говорю! — рявкнули мне в ответ.

Очень осторожно обхватил банку, и странное дело, не обжёгся. О постороннем думать… Это я могу. Например, вспомнить, сколько дней я свою очередь в школьной библиотеке ждал, записавшись в очередь на книжку Толкиена. Она там одна была, а восторгов по ней…

Меж тем, мои руки на пару минут окутало голубое сияние. Не слишком яркое, но вполне заметное.

— Готово. Остуди до комнатной температуры и выпей половину. Вторая для твоего собутыльника.

— Осмелюсь поинтересоваться, — ехидно спросил я в ответ, — А что это за бурда?

— И впрямь, бурда, — услышал я в голосе своего подселенца чуть ли не раскаяние, — Опохмелятор малый, для бедных. Узнай кто, что я такое сварил в моём мире, одним позором бы не отошёл, — признался голос, и замолк.

Надолго. Видимо удалился страдать.

А я, а что я… дождался, когда бурда остынет, и намахнул кружку. Вскоре реально отпустило! Да так, словно вчера и не было никаких излишеств! Бывают же чудеса!

— Уф-ф-ф, — вывалился на крыльцо Вован, — Ты как?

— Лучше всех живых, — донёс я ему чистую правду, и ничего, кроме правды, — Пей! — кивнул я на кружку, стоящую на перилах.

— Я лучше в погреб. За рассолом, — простонал он в ответ.

— Поспорим?

Ну, эта наша старая фича. Мы с ним в армии на что только не спорили.

— Эм-м-м, а на дрова! У тебя полдвора чурбаками завалено. Если не отпустит, я их поколю, а если проиграешь, то ты.

— Согласен!

Минут через десять мы кололи дрова. По очереди. Весело, с хохотом. Меряясь силушкой. Один ставит, второй колуном лупит. И часа не прошло, как двор освободили и пару поленниц под навесом накидали.

Его Аннушка лишь глазами с крыльца хлопала, улыбаясь и наблюдая, как чурбаки в дрова превращаются, изрядно нас подзадоривая одним своим присутствием. А мы, после окончания работы, помчались к реке, куда и бросились голышом.

— Уф-ф-ф, не Майями, — вытаращив глаза, выбрался я на берег.

— Тут все реки родниковые и по лесу текут. В самую жаркую пору вода выше десяти градусов не поднимается. Местные даже холодильники не покупают. Раньше в молочных флягах, спущенных в реку, всё скоропортящееся хранили, а теперь на полиэтиленовые пакеты перешли. Запакуют мясо или масло в пакет, и в родник его, у кого есть на дворе, а остальные в реку. Не поверишь, раньше в родниках, где вода выше пяти — шести градусов никогда не поднимается, до десятка фляг стояло.

— А почему фляг?

— Так у нас три молочные фермы только при Тюше. И там чуть ли не все родственники друг другу. Оттого и алюминиевые фляги часто на списание идут, и лишь потом в рядок у кого-то на роднике становятся. Вместо холодильников. И это работает. Кстати, у меня тоже две фляги в роднике притоплены, — ухмыльнулся Вовка, — Тебе оставлю, в наследство.