Я кивнул, давая понять, что понимаю наставления. Мне почему-то стало очень тяжело. Страсть как хотелось пойти с Германом и Оаном. Но я понимал, что в Пустоши буду серьезной обузой для них, а потому отбросил подобные мысли.

Герман же продолжал:

— Пока меня нет, во всем слушайся старших. Мария теперь для тебя как мать. Но не забывай, юнга, что ты мужчина и в ответе за слабых. Это сейчас ты мал и немощен, но пройдет время, ты станешь взрослым. Постарайся сделать так, чтобы ты взрослый не разочаровал самого себя ребенка. Учись всему. Впитывай все знания, до которых дотянешься. Ни дня не проводи в лени и праздности. Поверь старику — жизнь такая запутанная штука, никогда не знаешь, что тебе пригодится, а что так и останется лежать в твоей голове мертвым грузом.

Я понял почти все. Несмотря на витиеватость речи Германа, смысл незнакомых слов дошел до меня интуитивно. Наконец Оан закончил инструктаж пилотов и был готов к походу. Герман еще раз подмигнул мне, натягивая на голову свой шлем, и еще раз обнял, встав на одно колено. Тогда я еще не знал, что вижу этого доброго бородатого егеря в последний раз.

Они ушли. Первый час пути мужчины держали с «Ермаком» связь, болтая обо всем подряд. Затем Оан доложил, что они добрались до точки входа в подземелья. Мария пожелала егерям каких-то перьев и пуха (тут, признаюсь, не понял), и на этом связь с ними пропала. А вместе с ней на челноке пропало и спокойствие. Мы остались вчетвером: я, Мария и пилоты.

Первым делом Мария наградила меня задачками по счету, а сама отправилась в грузовой отсек. Посещая гальюн, я заглянул туда и увидел ее, лежащую в стеклянном гробу — в том самом, который спас Германа от гибели после ранения. Уж не знаю, кому именно в голову пришла мысль вновь установить этот называемый «автодоком» ящик на челнок, но впоследствии это решение не раз выручало нас.

Из грузового отсека Мария вышла в каком-то трансе. Саша Репей заметил растерянность на лице девушки, но та не стала отвечать на его вопросы о здоровье, отмахнувшись какой-то новой для меня идиомой, мол, «до свадьбы заживет». Из любопытства я спросил тогда Сашу, кто и на ком решил пожениться, чем вновь вызвал смех у пилотов. Они объяснили мне, что язык небесных людей изобилует устоявшимися речевыми оборотами. Коля Болотов даже пообещал каждый день учить меня этим крылатым выражениям. В основном для того, чтобы я не терялся в догадках при общении с егерями и не ставил себя в неловкое положение.

Следующие три дня на Марии «лица не было» (одно из первых выражений, которому научил меня пилот). Конечно, мы все переживали за Германа и Оана, терялись в догадках о судьбе десантников, но мне все же казалось, что девушку грызет еще что-то.