Весь город возбужденно гудел, предвкушая скорую славную битву. Никаких упаднических настроений у защитников крепости мы не наблюдали. Напротив, вооруженные до зубов сотрапезники живо обсуждали детали предстоящих сражений. Делались прогнозы того, сколько сил может иметь противник, и того, как долго может продлиться осада. Город планомерно готовился к длительной обороне. Толстые крепостные стены с каждым часом пополнялись все новыми чанами с сырой нефтью, которую обороняющиеся планировали поджигать и выливать на головы атакующих. Женщины и дети неустанно поднимали на крепостные стены тяжелые камни, просмоленные колеса и ящики с гранатами, которыми кнес успел разжиться в свой первый и последний визит на склады небесных людей.
Самого кнеса Владеймира мы не видели, все переговоры от его имени с нами вел его верный опричник Грижа. К слову, его покладистость и смирение перед превосходством стратегического мышления Марии давали нам пищу для определенных размышлений. И мысли Марии на этот счет не внушали нам оптимизма.
— Они с кнесом знают то, чего не знаем мы, — все время повторяла девушка. — Вспомните, каким надменным был этот вонючка, когда мы только начали с ними общение, и как легко он теперь соглашается на все наши условия и требования.
Оба пилота поддерживали Марию в ее подозрениях, но каких-либо предположений на счет скрываемой сотрапезниками информации не выдвигали.
Так в напряженном ожидании прошла неделя. Затем другая. Жить на челноке, вкопанном в землю и укрытым толстыми бревнами, стало тяжело. Дни сменяли друг друга, световой день неуклонно рос, а мы видели солнечный свет лишь из кабины пилотов.
К концу второй недели погода порадовала первыми по-настоящему теплыми днями — наступила оттепель. В яму, в которой находился «Ермак», с каждым днем набиралось все больше воды, а промерзшая на несколько метров земля не давала ей уходить. В какой-то момент ее уровень поднялся так высоко, что стал достигать грузового отсека. Опущенная рампа на корме челнока уже почти полностью скрылась под водой. Марии вновь пришлось посылать за Грижей и просить у того несколько крепких кореллов для работ по созданию дренажной системы.
К слову, этими работами уже руководил Саша Репей. К концу второй недели всем стало ясно, что Мария чем-то больна. Теперь ей становилось плохо почти каждое утро, а не только в присутствии Грижи. Она часами пролеживала в автодоке и не меньше десятка раз за день бегала в гальюн. Несмотря на то, что егеря напрочь отказывались верить в богов сотрапезников, у меня сложилось впечатление, что девушку изводили сразу два бога Пустоши. Деор, бог боли, посещал девушку каждое утро, заставляя ее мучиться животом, а всемогущий Жии изводил ее тем, что не позволял ее организму принимать пищу. Даже небольшие порции еды вызывали у девушки отвращение и дурноту.