Или мне просто хотелось так думать.
В собственную магию. Что вот щёлкнешь пальцами — и всё исполнится.
Я пошла на кухню — искать нормальный чай, не магический. И нормальную еду. И нормальный сон.
Мыши на подоконнике перестали икать. Одна из них во сне блаженно улыбалась.
«Дожили, — подумала я. — Мыши счастливее меня».
За окном стемнело. Пятая линия была не видна, но звёзды — обычные, немагические — уже зажигались.
Я заварила чай. Обычный, пакетированный. Он не менял цвет и не предсказывал будущего. И это было прекрасно.
Донат, свернувшись клубочком, засопел на диване в гостиной аккурат перед Очагом.
Пылесос в спальне тихо урчал в режиме зарядки.
А в камине, в гостиной, кто-то очень старый и очень одинокий ждал, когда его наконец-то зажгут по-настоящему.
Я выключила свет.
И уснула на диванчике в кухне под тихое попискивание трёх абсентных мышей.
Глава 11
Утро на Первом Магическом встретило меня тишиной.
Не той звенящей, от которой закладывает уши, а какой-то… домашней. Как в детстве у бабушки в деревне, хотя никакой бабушки у меня никогда не было.
Пошёл первый день моего отпуска, всего их будет пять, так что терять времени понапрасну нельзя.
Я открыла глаза и сначала не поняла, где нахожусь. Потолок не мой — белёный, с деревянными балками. Запах не мой — старые книги, сушёные травы и лёгкий абсентный перегар.
— Мыши, — вспомнила я и села.
Коробка на подоконнике была пуста.
Я подскочила. Огляделась. На столе — никого. На полу — никого. Только маленькие серые следы вели от подоконника к мойке, потом к мусорному ведру, потом… к выходу на улицу.
— Ушли, — облегчённо выдохнула я. — Очухались и ушли.
Слышно было, как в гостиной кто-то громко и с чувством вылизывается.
Донат.
Значит, жив-здоров, не запылесосили.
Я встала, размяла шею — спать на кухонном диванчике было тем ещё приключением. Прошла в гостиную.
Донат сидел на ковре перед камином и старательно умывал морду. Увидел меня — прекратил, посмотрел с укоризной.
— Ты храпела, — сообщил он.
— Я не храплю. Наверное, это мыши с полупьяну.
— Ты храпела так, что Очаг вздрагивал. Но, кажется, это у вас с бабкой семейное, Очаг сразу успокоился. На секунду я даже подумал, что он вот-вот воспрянет!
Я перевела взгляд на камин. Угли тлели — всё так же тускло, но, кажется, чуть ровнее, чем вчера. Или мне опять казалось.
Я выдавала желаемое за действительное.
— Слоня ещё в спальне? — спросила я.
— Эта железяка проснулась в шесть утра и начала убираться, — с отвращением сказал Донат. — Я слышал, как он жужжит. Ты обещала, что он не будет меня обижать.
— Он тебя и не обижал. Он просто работал. Это он хочет нам приятное сделать.