— А кто я?
— Ты… маг безбашенный. Ненормальный даже для голой обезьяны,— сказал он и добавил: — Но это не значит, что я тебя уважаю. Коты всё-таки стоят у истоков магии. Идём домой. Я жрать от этой ахинеи очень хочу.
Я улыбнулась. В рюкзаке звякнула пробирка с блогопулькой — завтра сдавать в лабораторию.
А сегодня вечером меня ждал горячий душ (обычный, без магии), кошачье сопение на диване и чай, который, надеюсь, завтра будет не с привкусом тревоги.
Я посмотрела на небо.
Пятая линия по-прежнему была чиста. Хотя нет — где-то на горизонте виднелось розовое облачко.
Лягушек не будет, а вот град из заклинательных сантиментов, говорят, обещают.
Типичный вторник в «ГорМагКоме».
Я пошла домой. Донат устроился у меня на руках и вскоре замурлыкал. Не то чтобы благодарно. Просто так, по привычке.
А я была и не против.
Глава 4
Следующее утро началось без звона будильника.
Я проснулась сама — за десять минут до того, как светляк должен был вылететь из футляра.
Организм, наученный годами службы в «ГорМагКоме», чувствовал надвигающуюся херню за версту. Сегодня запахло особенно.
— Ты чего не спишь? — проворчал Донат, развалившись на моей подушке. — Твоя очередь ловить эту стрекозу.
— Не надо. Я уже проснулась. И можно сказать. Что ты когда-то ловил будильник⁈
— Ненормальная ты.
Я села на кровати, потянулась. Хрустнуло в спине. Ещё бы — вчерашняя блогопулька дала о себе знать: после неё я полчаса отмывала соль из-под ногтей и вытряхивала из рюкзака лимонные семечки.
Чай сегодня был серый. На вкус — как «что-то будет, и это что-то меня достало».
— Чай одобряет мои подозрения, — сказала я коту.
— Чай — жижа. Давай жрать.
Я покормила Доната, оделась, вышла.
Пятая линия была чиста — слава древним богам, если они ещё живы.
Голем Гоша на перекрёстке сегодня зевнул, когда я положила ему шестерёнку, и это считалось высшей степенью благодарности у его народа. Я даже улыбнулась.
Улыбка сползла с моего лица ровно в тот момент, когда я подошла к дому после удивительно благостной рабочей смены.
Составила отчёт по вчерашнему происшествию.
На двери моей квартиры — не на подъездной, а на самой входной, в коридоре общей прихожей (у нас трехквартирный блок, соседи — тихие маги-пенсионеры) — висел конверт.
Не простой. Магический.
Он светился тусклым серебром, переливался, как чешуя дохлой рыбы, и был приклеен к дверному косяку не клеем, а самой Судьбой.
Я это узнала по характерному запаху — мокрый картон и ваниль. Судьба почему-то всегда пахнет ванилью.
Будто говорит, зараза: «Не нервничай раньше времени. Всё будет хорошо». А потом раз — под дых кулачищем.