Борис мрачно молчал.
Он смотрел на остатки продуктов, на мокрую, скользкую кухню, на кота, который с видом оскорблённой невинности вылизывался в углу.
— Есть ещё идеи? — спросил он тихо.
Я хотела ответить «нет», как вдруг из коридора донёсся шум. Слоня.
Пылесос подкатился к порогу кухни, мигнул лампочками, издал короткий писк и покатился обратно — в спальню.
— Что он? — спросила я.
— Кажется, он зовёт вас, Мира — удивился Борис. — И я бы на вашем месте поспешил.
Глава 15
Слоня остановился, оглянулся, снова пискнул и двинулся дальше. Я пошла за ним.
Не оглядываясь, но чувствуя, что Борис и Донат идут следом.
В спальне пылесос подкатился к комоду, который мы осматривали утром, и ткнулся хоботом в нижний ящик. Тот, что я не открыла.
Я присела, потянула за ручку.
Внутри под старым пледом лежала книга. Тоже старая, в потёртом кожаном переплёте, с золотым тиснением: «Рецепты для жизни. Аглая Черепахина».
— Это же… — начала я.
— Её книга рецептов, — закончил Борис, подойдя ближе и присаживаясь на корточки рядом. Наши рукава соприкоснулись, и я чуть не упала, пытаясь отодвинуться. Пытаясь скрыть смущение. — Настоящая. Не та тетрадь, которую вы нашли. Это то, что она готовила для Очага.
Меня распирала гордость: Слоня показал книгу мне, хотя поддерживала Аглая дядю Бориса.
Я открыла книгу. На первой странице — рецепт «Торт встреч». Но другой. Простой, без лишнего. Всего пять ингредиентов. И приписка:
«Секрет не в точности, а в том, чтобы печь с тем, кто рядом с вами, кто помогает и ценит вас. Если кто-то ошибётся — не беда. Торт примет любое светлое чувство».
Я подняла глаза на Бориса. Он смотрел на книгу с выражением, которое я не могла прочитать — то ли ностальгия, то ли сожаление.
Главное не досады.
— У нас осталось двадцать минут, — сказал он, и мне показалось, что он тоже смущён. — Если будем вдвоём — успеем.
Я кивнула. Донат явился следом, всё ещё в сливках, но уже виноватый.
— Я буду мешать тесто, — сказал он. — Лапой. Чистой. А потом облизывать, когда помешаю всё.
— Нет, ты будешь сидеть на стуле и молчать, — отрезала я. — И не прыгать за сливками.
— Обещаю, — виновато муркнул он, смотря так, словно говорил: «Всё равно дашь, никуда не денешься. Это игра такая у человеков — строгость изобразить. Ну я и потерплю, так уж и быть!»
Мы вернулись на кухню, быстро убрали разгром. Слоня, кстати, пригодился — он втянул в себя разлитые белки и сливки за пару секунд, зажужжав одобрительно.
Я взяла новый рецепт и положила на подставку для книг.
Борис отмерял муку и сахар. Я разбила яйца — на этот раз без скорлупы.