Дом ожил. И мне почудилось, что я тоже проснулась, отряхнулась от долгого сна, чтобы вспомнить, кто я и где моё место.
Слоня зажужжал от счастья. Донат встал на задние лапы, опершись о столик, и понюхал воздух.
— Пахнет домом, — сказал он.
— Да, — согласилась я. — Мы дома.
Больше не будет съёмных квартир, ожиданий похвалы от начальства и счастья от того, что я просто проживаю каждый свой день — теперь настало время жить и творить. Бытовую магию, без которой и ртуть в золото не превратится.
Какое тут золото, когда халат грязный, или мыши в углу скребутся?
Борис стоял рядом, и в его глазах отражался огонь.
— Вы сделали это, Мирослава, — сказал он. — Я, признаюсь, не ожидал.
— Вы сомневались во мне? Я вас не виню, я и сама от себя не ожидала.
— Я боялся, что у вас не получится. Но вы доказали обратное.
Он помолчал, а потом протянул мне руку.
— Я рад, что вы позвали меня на помощь.
Я пожала его ладонь. Она была тёплой и крепкой. Как этот дом.
— Я тоже рада, — сказала я.
Донат закатил глаза.
— Ну всё, теперь они ещё и дружить будут. Скукота.
— Заткнись, Донат, — сказала я, но улыбнулась.
Очаг пылал. Я стояла в доме, который больше не был чужим. И рядом были те, кто помог мне его принять.
Всё только начиналось. И всё уже было позади.
Глава 17
Утро началось с тишины.
Не той уютной, домашней, к которой я начала привыкать за последние дни. А мёртвой, пустой, какой-то… выключенной.
Я открыла глаза и сразу поняла: что-то не так. Холодно. Слишком холодно. Даже для раннего утра в старом доме.
Я выскочила из спальни, босиком, не чувствуя ног. Гостиная встретила меня серым светом и ледяным камнем камина.
Очаг погас.
Совсем.
Не тлел, не дышал, не мерцал. Просто чёрная пустота внутри, как выбитый глаз. Будто он хотел сказать мне: «Не так быстро, дорогая».
— Нет, — прошептала я. — Нет-нет-нет!
Донат, спавший на диване, подскочил и выгнул спину, принялся шипеть по сторонам.
— Что случилось? Он же горел! Я сам видел! Это пьяные мыши виноваты! Те. Что абсента перепились!
— Прекрати истерику! — повторила я два раза, будто утешала не его, а себя. — А теперь Очаг не горит. Может, труба засорилась?
Много я понимала в каминах!
Я подбежала к нему, сунула руки внутрь — ничего. Холодный пепел. И никакого тепла.
Слоня выкатился из спальни, тревожно зажужжал, потёрся хоботом о мою ногу. Я опустилась на колени и уставилась на пустоту.
— Я всё сделала, — сказала я пустоте. — Все три испытания. Ингредиенты… — я заглянула в камин — их тоже не было. Исчезли. Сгорели? Или провалились?
Да что я такая невезучая⁈
— Звони Чёрному, — сказал Донат. — Быстро. Пусть приезжает и исправляет. Сглазил наверное.