— А теперь, — я высыпала соль в раковину и положила сверху разрезанные лимоны, — активирую «Петросяна».

Донат лёг на пол, уткнул морду между передними лапами, прикрыл их, так сказать.

Я открыла книжку и громко, чётко прочитала текст:

— Тридцать три коровы, тридцать три повторения, чайник кипит — анекдот не спит. Стол накрыт — конфликт закрыт. Где был раньше? Где шум и гам — там блогопулька по бокам. Раз! Два! Три! Смех и мир води!

Заклинание ударило по кухне золотистой волной.

Вентилятор завыл на одной ноте. Соль в раковине вспыхнула белым, лимоны зашипели, а из магического контура поднялся образ — огромный, надутый балаганный дед в кепке, который громогласно заявил:

— Ну, рассказывай, раковина, а то скучно жить! Расскажи, как тебе живётся, под чужие обиды подкладываться!

Раковина испуганно вспыхнула, забормотала растерянно: «Я… я не… я просто… вода текла, эмоции…»

— А у нас, знаешь, как на кухне весело! — продолжал балаганный дед. — У нас лимоны сами себя выжимают! А соль сама себя солит! А ты тут шепчешь, шепчешь — и не надоело?

И он начал рассказывать анекдоты. Оглушительные, пошловатые, совершенно нелепые. Один за другим.

Пылесос попытался вставить что-то про то, как хозяин не выбивает ковры, но дед перебил его новым анекдотом.

Веник вздохнул — и засмеялся.

Тарелка в раковине хихикнула.

Чайник издал звук, похожий на сдавленное ржание.

Я следила по амулету в виде ордена: уровень заражения падал. С каждым новым «Петросяном» вирус терял силу.

Потому что блогопулька не выносила бессмысленного, перегруженного, радостного шума — в отличие от злобного, осмысленного шёпота.

Через двадцать минут раковина погасла.

Пылесос сказал «простите» и закрылся.

Посуда мылась молча, если не считать сдавленной икоты.

Я выключила вентилятор и свернула заклинание. Валентин Силыч сидел на табуретке с лицом человека, который только что стал свидетелем шаманского ритуала вызова мёртвых духов.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — выдохнула я, вытирая пот. — Рекомендую три дня не использовать магическую воду из крана. Пусть система успокоится. И соседям сверху передайте — пусть тёща постится неделю да свечки в церкви поставит. Её эмоции слишком мощные для городской канализации.

Я выписала акт, взяла образцы вируса (в пробирку, очень осторожно), и мы с Донатом вышли на свежий воздух.

Кот молчал необычно долго.

— Ну? — спросила я, когда мы отошли от дома.

— Ты что, сама придумала это заклинание? — спросил он тихо.

— Начальство выдало. Сказали: «На крайний случай». Сегодня был крайний случай.

— И работает, зараза… — Донат помотал головой. — Ладно. Признаю. Ты не просто протечки чинишь.