Некоторые пренебрегают — и пожалуйста!

Пришлось провести беседу о самооценке мебели и зачитать выдержку из Кодекса магической этики предметов быта. Стул расплакался буковыми слезами и поклялся больше не парить. Я выписала ему предупреждение.

И его хозяину заодно.

Протечки оказались классикой: в подвале дома на улице Ветреной какая-то бабулька переусердствовала с заклинанием «Вечный порядок», и теперь оттуда вместо воды сочилась радужная субстанция, которая превращала всё в идеально сложенные стопки.

Даже крыс из мусоропровода. Крысы выглядели оскорблёнными, но аккуратными. Злобно вращали красными глазами и жалобно попискивали.

Я зачистила.

Подписала акты.

Взяла образцы для лаборатории (пять пробирок, три пакета, два ведра). И наконец-то рухнула на свой продавленный стул в кабинете аварийного наряда.

— Ну всё, — прошептала я, вытягивая ноги. — Сегодня я герой. Сегодня я заслужила…

— Премию? — ехидно спросил чей-то голос из рюкзака.

Я вздрогнула.

Донат.

Забегала в обед проверить, всё ли в порядке, потому что Донат прислал мыслеобраз, что он погибает от жажды. Оказалось — от скуки.

Он увязался за мной сегодня, заявив, что «надо бы проверить, куда уходят его налоги». Налогов, само собой, он не платил.

Залез в рабочую сумку, укутался в запасную мантию и проспал всю дорогу обратно в офис.

А теперь, видимо, проснулся.

— Заслужила тишину, — ответила я, нащупывая термос с остывшим чаем.

Чай, кстати, к обеду, который я заварила уже на работе, стал тёмно-коричневым — вкус усталости с горькой ноткой «когда уже пятница».

Я сделала глоток. Потом ещё.

Донат вылез из рюкзака, отряхнулся и запрыгнул на стол, с интересом разглядывая разбросанные бумаги.

Так-то на работе нельзя находиться с магическими зверями, но мне разрешали. Работаю в «полях», стресса много, магию разбрасываю налево и направо, трачу резерв, а восполнять его скорее всего можно с помощью зверя.

Своего, магического. Те служат для хозяина своеобразным магическим аккумулятором.

— Ты сегодня приняла семь заявок. Объехала пять адресов. Составила четырнадцать документов, — перечислил он, тыкая лапой в стопку. — И при этом ни разу не воспользовалась служебным положением, чтобы стырить печенье у секретарши.

— Я выше этого.

— Ты просто глупая, — парировал Донат и принялся умываться.

Стол мой стоял за ширмой в общем помещении. С прохода не видно.

Я уже хотела ответить Донату что-то едкое, как вдруг над столом зажёгся магический куб — наш аналог рабочего чата.

Куб завибрировал, загудел и выдал голосом диспетчера (усталым, прокуренным, который бывает у женщин, проработавших в «ГорМагКоме» сорок лет):