Я пристально посмотрел на уборщика, дождался, пока он почувствует мой взгляд и обернется. Подбросил вверх монету, поймал ее. Кивнул в сторону выхода.

Ровно через пять минут у черного входа в казино мы встретились с этим бедолагой. Он оказался сообразительным малым. Срочно решил вынести мусор.

Он появился заднем дворе, опасливо озираясь по сторонам. То и дело бросал встревоженные взгляды в сторону выхода.

Я шагнул вперёд, ему навстречу.

— Здоровья вам, барин. Верно ли понял, вы хотели что-то сказать?

Он говорил достаточно грамотно. Значит, не просто какой-то дурачок, не способный на что-то больше кроме мытья полов. Так понимаю, жизнь заставила натирать этот чертов паркет.

— Мне нужен свой человек в этом заведении. — Я выкатил на ладонь тяжелую серебряную монету.

Глаза уборщика расширились. Он шумно сглотнул и снова метнул затравленный взгляд в сторону чёрного входа, словно ожидал оттуда неприятностей.

Я повторил ему всё то же, что до этого говорил управляющему. Когда речь зашла о детях, лицо уборщика резко изменилось — заиграли желваки. Он сжал кулаки, весь напрягся.

— Ироды… тихо произнёс скрипнув зубами. — Детей умыкнули?

Я кивнул.

— Исполню всё, барин. В лучшем виде. Коли явятся такие и чего услышу, тут-же доложу.

Я задумчиво посмотрел на стоявшего передо мной человека. То ли ему самому доводилось столкнутся с подобной проблемой и он не смог ничего предпринять для спасения своих близких. То ли просто ненавидел тех, кто использует детей как предмет наживы. Непонятный пока мужичок, но его реакция мне понравилась.

— Звать как?

— Фёдором кличут. Вы не сомневайтесь, ваше благородие. Я бы и так, без серебра… да только нужда припёрла. Дочка болеет сильно.

Я чуть поразмыслил и добавил вторую монету. Федор недоверчиво покосился на меня.

— Это аванс. Надеюсь мы сработаемся. Но смотри, удумаешь и вашим, и нашим…

— Не удумаю. — сказал он как отрезал, — Я их всех ненавижу. Всех…

Я кивнул и хлопнул его по плечу.

— Значит дело сладится.

Мы покинули улицу на которой располагалось казино, когда на часах было уже далеко за полночь. Мороз пробирал до костей. Михаил откровенно трясся, его лихорадило, но парень держался молодцом.

Все, что можно было сделать по горячим следам — сделано. Естественно на этом я не остановлюсь. Но все остальное теперь — завтра.

Когда вернулись в наш тупик, костры уже почти догорели. Селиванов и Корф ждали нас у первого вагона. Лица их были чернее тучи.

— Ничего, Павел Саныч, — виновато развел руками Селиванов. — Снег истоптан так, будто тут ярмарка была. Возле путей сотни следов. Дальше, за пакгаузами, выход к дороге, там вообще месиво от телег.