Хотя кое-что все же сказал.
— Ты давай-ка сейчас дурь эту в сторону отодвинь. У нас на кону жизни пацанов и возможная недвижимость.
— Какая недвижимость? — Тимофей несколько раз моргнул. Он начал «перегружаться». Снова входил в рабочее состояние.
— Если я всё правильно понял, мы имеем уникальный шанс приобрести себе отличное место для постоянного проживания. Так что, Тимофей, давай-ка поторопимся в «Модерн». Пока Соломон Маркович и купец Хлынов ничего без нас не решили.
Глава 17
От конторы старого лиса Соломона до «Модерна» — рукой подать. Мы с Тимофеем отправились туда пешком.
Вахмистр шагал рядом, тяжело впечатывая сапоги в утоптанный снег. Очарование Рахиль, которое вскружило ему голову, уже сошло на нет. То ли свежий морозный воздух повлиял, то ли отсутствие предмета обожания. Тимоха снова погрузился в мрачное состояние, причиной которого были пропавшие дети.
— Уймись, Тимофей, — негромко сказал я, не сбавляя шага. — От тебя сейчас фонит так, что прохожие шарахаются. Мы не на карательной операции. Пока что.
— Не могу, Павел Саныч, — глухо выдавил из себя пластун. — Аж нутро крутит. Я с мальчишки глаз не должен был спускать. А его из-под носа увели. Ну как так? Дайте только до них добраться, ваше сиятельство. До этих Иродов. Голыми руками на ремни порву.
Я остановился. Схватил Тимофея за рукав шинели, дернул на себя.
— Послушай меня внимательно и запомни на всю оставшуюся жизнь. Эмоции — это роскошь. Гнев делает тебя предсказуемым. Ты сейчас думаешь, как солдат, у которого увели знамя полка. А должен думать, как хирург, которому нужно вырезать опухоль, не задев артерию.
Я заглянул в его потемневшие глаза.
— Их украли не для того, чтобы убить. Их украли, потому что думают, что у Никиты есть золото. Это коммерция, Тимоха. Грязная коммерция. И решать вопрос мы будем с холодной головой. Понял меня?
— Понял, Павел Саныч, — Тимофей смущенно отвел взгляд. — Виноват. Сорвался.
— Вот и держи себя в руках. Сначала нам нужно оружие. А потом устроим тем, кто забрал детей, такой судный день, что они сами будут умолять о смерти. Шагай.
Мы свернули за угол, прошли немного вперед. Наконец, перед нами во всем своем имперском, напыщенном великолепии выросла гостиница «Модерн».
Трехэтажное монументальное здание, выкрашенное в светлые тона, с роскошными эркерами, огромными окнами и куполами на крыше.
На входе скучал швейцар в роскошной ливрее с золотыми позументами.
Окинув нас пристальным взглядом, он попытался было преградить дорогу Тимофею. Вид огромного, мрачного вахмистра в грубой шинели совершенно не вписывался в интерьер фешенебельного заведения. Но я, не задерживаясь на входе, молча сунул швейцару в руку тяжелую серебряную монету.