— Литерный эшелон. Мне нужен начальник станции. Живо, — добавил на всякий случай, если китаец не понял меня с первого раза.
Солдат, увидев печати, побледнел. В Маньчжурии имя Чжу Цинланя открывает любые двери. А тех, кто эти двери пытается заблокировать, расстреливают у ближайшей стенки.
Китаец моментально взял на караул, сам распахнул перед нами массивную створку.
— Вот и чудно… — тихо высказался я себе под нос, переступая порог.
Глава 9
Мы вошли в просторный кабинет.
Огромный стол красного дерева. Карта железной дороги во всю стену. За столом — уставший, седой мужчина в форменном кителе чиновника КВЖД с посеребренными пуговицами. У него были красные от недосыпа глаза и землистое лицо трудоголика, который живет на работе.
Рядом, в глубоком кожаном кресле, развалился молодой китайский офицер в щегольской форме. Он курил сигарету через длинный мундштук и листал какую-то газету.
Классическое двоевластие. Русский тянет лямку, пашет, решает все вопросы бытового и технического плана. Китаец — просто контролирует. Неплохо пристроились, сволочи.
— Слушаю вас, — седой чиновник поднял взгляд, устало посмотрел на нас с Тимохой. — Вы по какому вопросу? Благотворительный комитет на первом этаже. И учтите, талоны на питание мы не выдаем. Билетов на Владивосток тоже нет.
— По вашему мнению мне нужна благотворительность? Или талоны? — я высокомерно усмехнулся, подошел к столу, отодвинул стул, сел. — Впрочем, Владивосток тоже, знаете, не особо интересует.
Тимофей остался у двери. Замер, превратившись в безмолвную, но очень убедительную статую. С первого взгляда становилось понятно, выйти из кабинета теперь никто не сможет. Впрочем, как и войти.
Китайский офицер оторвался от газеты. Покосился на вахмистра. Нахмурился. Затем с легким раздражением посмотрел на меня. Видимо, моя наглость покоробила его азиатское чувство достоинства. Ты гляди, какая цаца.
— У меня деловой разговор. По вопросу активов, господа, — я откинулся на спинку стула. — Позвольте представиться — князь Арсеньев. Только что пригнал ваш подвижной состав. Десять вагонов-теплушек, переоборудованных под пассажирские. Это — собственность Управления КВЖД, реквизированная в Омске в девятнадцатом году.
Чиновник несколько секунд молча пялился на меня. Будто ожидал, что я сейчас рассмеюсь и заявлю — все сказанное шутка. Потом оценил мое серьёзное выражение лица и встрепенулся. В его глазах блеснул профессиональный интерес.
Вагоны — это золото. Провозные емкости. Их стоимость и правда достаточно велика.
— Позвольте уточнить, а откуда вы пригнали состав?