Ван Ли разлил чай по чашкам.
— Господин Соломон — наш давний деловой партнер, — произнес он, когда мы сделали по первому глотку, — Раз порекомендовал вас, значит, вопрос серьезный. Чем могу быть полезен?
Я пригубил напиток. Он оказался великолепным — плотным, с долгим послевкусием. Только после этого ответил.
— Мне нужно продовольствие. Овсянка, рисовая мука, чумиза. Мясо. Много всего. Это лишь малая часть.
— Хороший заказ, — Ван Ли, довольно щурясь, кивнул. Его пухлые щёки разрумянились как спелые яблоки.
Приказчик замер рядом. Фиксировал каждое произнесённое мною наименование на дощечку.
Хозяин склада на минуту задумался. Потом осторожно поставил чашку на поднос.
— Идёмте, господа, — он указал на выход из кабинета.
Мы дружно двинули обратно на склад.
Приказчик с табличкой в руках семенил чуть позади.
Стоило нам подойти к стеллажам, как управленец мгновенно преобразился. Из подобострастного слуги вновь превратился в лютого, но профессионального «дирижёра». Принялся раздавать команды, четко указывая, что именно брать, откуда и куда грузить.
— Десять мешков чумизы, — диктовал я, прохаживаясь вдоль рядов с провиантом. Тимофей, как верная тень, следовал за мной. — Пять мешков риса. Вон те свиные туши, мороженые. Да, три штуки. Чай — два ящика. Соль, сахар, мука…
При этом я торговался с Ван Ли за каждое наименование. Жестко, хладнокровно, сбивая цену за объем.
Хозяин склада цокал языком, хватался за голову, делал вид, что вот-вот пойдет по миру. Но в итоге исправно подтверждал приказчику количество товара и выгодную обоим цену.
— И уголь, — добавил я в конце. — Много угля.
Не собираюсь зависеть от подачек железнодорожного начальства. Пошли они к черту. Подумал немного и уточнил.
— Три подводы угля. Антрацит.
Ван Ли выделил нам пять вместительных конных саней с возницами. Тимофей лично проверял каждый мешок, который грузили китайцы, чтобы не подсунули гниль или труху. Вахмистр ворчал, пробовал зерно на зуб, нюхал мороженое мясо, но в целом остался доволен.
— Знатно закупились, ваше сиятельство, — одобрительно крякнул он, когда мы тронулись в обратный путь. — Теперь можно жить. С таким припасом нам сам черт не брат.
— Это только начало, Тимоха. — Усмехнулся я, — Всего лишь топливо, чтобы двигатель нашего локомотива не заглох.
Глава 12
Когда мы добрались до сортировочной станции на Восьмой ветке, уже начинало смеркаться. Харбин погружался в морозную, сизую дымку.
Место, которое нам выделил седой чиновник, оказалось именно таким, как я просил — глухим и неприветливым. Пожалуй, даже слишком.