Моя тень, мой щит, мой единственный живой собеседник, которого я хотя бы могу выносить. Сашка никогда не лезет в душу, не задает тупых вопросов. Молчит. Слушает. Поэтому не бесит.

— Машина готова. Игорь Борисович звонил двадцать минут назад. Сказал, ждет вас у себя в резиденции к девяти. Бумаги у юристов забрали.

— Ждет он… — я скрипнул зубами. — Ну поехали, раз ждет. Обрадуем партнера.

Вернулся в спальню, переоделся. В угол старался не смотреть. Спустился на первый этаж. Сашка двигался след в след. Бесшумно, как рысь.

Мы вышли на улицу. Свежий воздух немного прочистил голову. У крыльца тихо урчал тяжелым двигателем «Майбах». Сашка открыл передо мной заднюю дверь, дождался, пока я устроюсь, захлопнул и прыгнул на переднее сиденье рядом с водителем.

Машина плавно выкатила за ворота особняка.

Я откинул голову на мягкий подголовник и прикрыл глаза. Впереди была встреча с моим давним партнером, Игорем Золотаревым. В девяностые он был просто Кабаном, быковатым парнем, который умел выбивать долги утюгом и паяльником.

Потом, когда времена изменились, Игрёша надел костюм от Бриони, научился говорить слова «диверсификация» и «рентабельность». Стал Игорем Борисовичем. Совладельцем нашего холдинга. Но нутро его не поменялось. Как был отморозком, меряющим всё вокруг только количеством бабла, так им и остался.

А вот со мной начало происходить что-то странное. Моё мировоззрение вдруг кардинально сменило вектор. Я часто прокручивал в голове прожитые годы и мне становилось тошно от того, что, а главное — ради чего мы творили. Сколько сломанных судеб и прерванных жизней ради пачек денег и пустой роскоши. Ну вот — теперь у меня всё это есть, и что дальше?

Сказать, что я сожалею о прожитой жизни? Пожалуй, можно, хотя это и не совсем верно. Вот если бы мне выпал шанс вернуться назад, в девяностые, я бы теперь поступил иначе. По крайней мере, сейчас этого очень хочется. Хочется исправить то, что изменить уже невозможно. К сожалению. И мне с этим жить. Старость, наверное… Черт его знает.

Сегодня мы должны поставить финальную точку в одном проекте. От которого меня мутит уже месяц.

На кону — участок земли в черте города. Золотая земля. Но на этой земле находится старый, еще советской постройки Дом престарелых. Сто пятьдесят стариков. Колясочники, одинокие деды, старухи, которым больше некуда идти.

Игорь протащил через нужных чиновников в мэрии решение о признании здания аварийным. План был прост и по-людоедски эффективен. Стариков распихать по дешевым областным богадельням, а кому не хватит места — вышвырнуть с копеечной компенсацией.