Какая все-таки безвкусица. Даже этот кейс, как и вся сцена, словно целиком был выдернут из дешевого сериала про бандитов. И сам Зотов будто бы старался соответствовать антуражу, но даже до такого печального уровня не дотягивал.

Эта вот его нервозность, потуги изобразить из себя хозяина жизни… Он хотел разобраться со мной как можно скорее, и это играло мне на руку. Чем больше человек спешит, тем больше ошибается.

И тут я еле удержался от того, чтобы рассмеяться в голос. Потому как понял одну простую вещь: Зотов не знал, что делать в таких ситуациях. Он не привык, чтобы на него давили, чтобы его планы рушились. Весь его успех, вся его наглость держались только на том, что до сегодняшнего дня на него всем было плевать. С него брали взятки и давали «работать». Зотов жил по негласному правилу этого города: «Воруй сам и не мешай воровать другим». Он никогда не сталкивался с открытым противодействием.

Кретин мнил себя акулой, но при том даже на судака тянул только при условии замены одной буквы. А так — чисто жирная плотва в маленьком пруду.

Ну что же, милости прошу на сковородку! Сейчас будем жарить.

Я перевел взгляд с лица Зотова на кейс. Чуть задержал на нем взгляд, всем своим видом изображая плохо скрываемый интерес. Затем снова посмотрел на него, прищурившись. Разыгрывал набивание цены, ровно настолько, чтобы он решил, что сделка у него в кармане, а я просто пытаюсь выжать из ситуации гешефт побольше. Пусть почувствует себя несколько увереннее, пусть расслабится.

— Игорь Матвеевич, — начал я нарочито медленно, — и что же вы хотите, чтобы я сделал за такую сумму?

Я кивнул в сторону кейса.

Зотов нахмурился. Дернулся мускул на его лице. Он, наверное, ждал, что я заискивающе улыбнусь и соглашусь, глотая слюну. А я задаю вопросы, изображаю непонимание — верный знак того, что человек хочет большего. И я хотел. Только не денег, а его слов. Для записи нужно было прямое, недвусмысленное предложение. «Исчерпать недопонимание» — слишком общая формулировка, любой толковый адвокат потом вывернет ее наизнанку. Мне нужно было четкое «quid pro quo» — услуга в обмен на деньги. Пусть произнесет это вслух.

Зотов начал терять терпение. Забарабанил пальцами по столешнице, его лицо начало наливаться краснотой.

— Что значит «что сделать»? — раздраженно бросил он. — Не прикидывайся, Волконский.

— Я и не прикидываюсь, — спокойно ответил я, делая еще один глоток чая. — Я хочу ясности. Чтобы потом не было недопониманий иного толка. За какие именно действия вы считаете эту сумму достаточной?

Вот тут его и прорвало. Зотов подался вперед через стол, его голос сорвался на шипение: