Козлов замер. Упоминание больших разборок и, главное, слово «саботаж» сделали свое дело. Он понял, что я знаю, откуда ветер дует. И что я не боюсь.

— Я… Я обязан… — уже менее уверенно пробормотал он. — У меня сигнал…

— Сигнал ты отработал, — кивнул я. — Пришел, увидел, что мы уезжаем на полигон. Вот мы вернемся вечером — и проверяй. Хоть обмеряйся своим щупом, хоть в вентиляцию лезь. А сейчас — уйди с дороги.

Я развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь.

— Я в рапорте отмечу! — крикнул он мне в спину, но уже без прежнего запала. — Отказ от допуска к осмотру! Под вашу личную ответственность!

— Отмечай! — бросил я через плечо. — Бумагу не жалко.

Мы вывалились на улицу, к машине. Илья с парнями уже загрузили «Циклон».

— Дмитрий Сергеевич, это же Технадзор… — пробормотал Илья, вытирая пот со лба. — Если они рапорт наверх подадут…

— Не подадут, — я запрыгнул на пассажирское сиденье. — Это был блеф. Кто-то просто хотел нас задержать, нервы потрепать руками пешки. Даже если он подаст свой рапорт — мы оспорим каждое его слово в суде, да еще и встречным иском ответим. Так что не дрейфь. Погнали!

И вот мы здесь. Промерзший двор у одной из тех самых серых пятиэтажек, с которых все началось. Воздух был настолько холодный, что, казалось, сейчас зазвенит.

Наш служебный фургончик сиротливо притулился у обшарпанного подъезда. Илья и я, кряхтя, вытаскивали из него нашего монстра. Василиса, строгая и сосредоточенная, несла кейс с тонкими измерительными приборами. Баюн запрыгнул на скамейку у подъезда и смотрел на нас взглядом прораба. Замыкала шествие Мария с документальным сопровождением.

Нас уже ждали. У подъезда, прислонившись к облезлой стене, стоял управдом. Мужик лет пятидесяти в засаленной фуфайке, с лицом, которое, казалось, еще с рождения несло на себе отпечаток недовольства и презрения ко всему новому.

— Дождались, — констатировал он без тени уважения или заискивания. — А я уж думал, у министерских господ нашлись дела поважнее.

Мария шагнула было к нему, протягивая бумаги, но он лениво махнул рукой.

— Потом. Ведите, показывайте, куда свою шарманку будете ставить.

Ну вот, полевые условия. Грязь, вонь, сырость. И главный критик в фуфайке. Идеальная обстановка для презентации прорывной технологии. По крайней мере, получше моей первой встречи с инвесторами в прошлой жизни. Компания, смею сказать, поприятнее.

Мы спустились в сырой, плохо освещенный подвал. Илья, как ищейка, быстро нашел нужный распределительный щит и идущий от него толстый, покрытый серой пылью магистральный проводник.