Вдруг, откуда ни возьмись, появился… Самосвал, да. Крик, удар, скрежет, боль…

Как-то на сон не очень похоже.

Я присел на край кровати, обхватив голову руками.

Авария была на самом деле. Не приснилось. Она действительно произошла.

Но если авария была, а я не дома и не в больнице, то… Что это значило?

Кома?

Эта мысль стала соломинкой для утопающего. Да, точно, кома! Мое тело лежит где-то в реанимации, подключенное к аппаратам, а разум… Разум тем временем создал этот мирок, чтобы защитится от травмы и развлечь меня, пока валяюсь. Такая теория позволяла объяснить происходящее. И реалистичность, и последовательность, и даже чужие воспоминания — творение подсознания, не более того.

Я почти поверил в это, почти успокоился.

Но «почти» — не считается.

Момент столкновения все не шел из головы. Этот самосвал, то, как он влетел прямо в мою дверь. Не могу похвастаться экспертизой в сопромате, но подозреваю,что происходит с легковушкой, когда в нее на полном ходу врезается многотонная махина, и что происходит с человеком в точке удара.

Не бывает после такого комы. В коме лежит тело. А там тела не осталось, один лишь только мясокостный фарш.

Значит… Я умер.

Там, на проспекте, разбитая машина стала мне гробом. Встреча с инвесторами не состоялась. WolfCode остался без своего создателя, родители мои без сына, брат стал в семье единственным ребенком.

Все. Баста.

А это… Что это тогда? Загробная жизнь? Чистилище в виде засранной квартиры пузана «за тридцать», мелкого казнокрада на ранней стадии алкоголизма? Слишком странно даже для самого изощренного божественного юмора.

А усато-хвостатый товарищ все сидел себе на стульчике. Глядел на меня так, будто бы понимал что-то такое, до чего я своим умом пока не дошел.

Глядел все, глядел, ни слова не произнося. Ждал, видимо, пока я сам додумаюсь до единственно возможного вывода.

Наконец, то ли подумав, что до меня доходит, то ли утомившись ожиданием и решивши подработать ментальным акушером, Баюн заговорил.

— Кто ты? — тихо спросил он. Без тени привычного — опять же, с какой радости привычного-то? — сарказма. — Кем себя считаешь?

Странный вопрос. Я бы принял его за философский, риторический, мол, ответь не мне, ответь себе сам. Но в сложившихся обстоятельствах он явно носил предельно практический характер. Я ответил не задумываясь:

— Дима. Дима Волкон… — а вот тут задуматься пришлось. Личность все еще моя, но память… Будто вперемешку все. Не та фамилия просилась на язык, и не та профессия. — Программист, основатель стартапа WolfCode…

— Понятно, — кивнул Баюн, будто мой ответ подтвердил его догадку. — Так я, в общем-то, и предполагал, слишком другая у тебя душа… Скажи, Дима Волков, что последнее ты помнишь?