Второй подозреваемый? Контакты. Места соединения, тонкое место во многих системах. Начать можно было с оправы, представлявшей из себя сложную конструкцию с множеством маленьких штырьков-контактов.

— Вы говорите о магических причинах, — подчеркнул я. — А если дело вовсе не в магии?

Василиса нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— Помехи физические. Взять, к примеру, вот эти контакты, — я указал на оправу. — Вы уверены в их чистоте?

Она скептически посмотрела на оправу, затем на меня.

— Магическая энергия не вызывает загрязнения.

— Но внешние-то факторы могут. Воздух, сырость… Может, окисление мешает или что-то в таком духе?

— Оправа практически новая, недавно со склада…

— А разве есть гарантии, что на складе она хранилась с соблюдением технологии? Давайте хотя бы попробуем. Времени много не займет, не сработает — вычеркнем такую гипотезу.

Я не старался ее поучать. Просто задавал вопросы и пытался искать ответы.

Вот ведь забавный парадокс. Варианты, которые любой другой человек, имевший хотя бы базовое представление о работе техники, проверил бы в первую очередь, Василиса со всем своим образованием просто пропустила. Слишком далеко смотреть пыталась, слишком настроена была на поиск сложных проблем со сложными решениями. В делах кодерских тоже так бывает, когда починяешь программку посредством сложных танцев с бубном, а на самом деле вся беда в простейшей пропущенной ошибке.

— Это… — она замялась. — Не учитывается в стандартных методиках. Принято считать, что магическая энергия сама очищает контактные группы.

— «Принято считать», — спокойно повторил я. — Ключевые слова. А вы пробовали проверить?

Василиса не ответила. Решительно открыла ящик стола и достала оттуда флакон с чем-то прозрачным и кусок чистой ткани. Аккуратно, пинцетом, она извлекла кристалл из оправы и положила на подставку. Затем смочила ткань и начала тщательно протирать каждый золотистый штырек.

Без особого энтузиазма. Скорее, как ученый, проверяющий заведомо маловероятную гипотезу, чтобы со спокойной душой ее отбросить.

Закончив, она вернула кристалл на место, подключила проводники, щелкнула переключателем.

Стрелка на циферблате, определявшем проводимость, остановилась на отметке в девяносто один процент. В противовес предыдущим семидесяти.

Василиса задумчиво смотрела на прибор, не издавая ни звука. Результат, которого она не могла добиться три дня, был получен за две минуты.

— Неплохо, Дмитрий Сергеевич, — наконец заявила она. — Признаю. Удивили.

Я не стал давать ей времени на рефлексию.

— Девяносто один — это хорошо, но не сто, — сказал я. — Потери еще есть. Значит, имеется еще некоторый фактор.