Пусть. Не до него сейчас.

Я едва обратил внимание на то, что масса в кабинете после ухода визитера изменилась. Совсем чуть-чуть. Видимо, какие-то документы оставил, или вроде того. Заскочу, почитаю, как будет время.

Оставив внедорожник на министерской парковке, мы с Баюном торопливо проследовали в здание.

В просторном вестибюле тишина, даже мертвых с косами не наблюдалось. Пост охраны пустовал — пожилого дежурного с кроссвордами не наблюдалось ни за стойкой, ни поблизости. Где-то вдалеке выли сирены.

Ох и нехорошее возникало предчувствие…

Мы с Баюном взлетели по лестнице на второй этаж, решив все-таки заглянуть в приемную на всякий случай.

И не зря.

Мария сидела в своем кресле. Голова запрокинута назад, глаза, широко открытые, смотрели в потолок. Прямо по центру лба чернело пулевое отверстие, от которого стекали на белую блузку струйки крови.

Вот она, причина изменения массы. На… Восемьдесят один грамм. Единственная пуля, выпущенная в голову ни в чем не повинной девушке, и восемь других, отбитых «Стражем», вплетенным в подаренный мной браслет у нее на запястье. А она даже не дернулась, не поыталась укрыться, замерла, скованная шоком, пока ее расстреливали безо всякой пощады.

Как я и боялся. Она не боец. Не была им, и теперь уже точно не станет.

Оторвать взгляд от ее лица я не мог. Хотелось проснуться, раскрыть глаза, обнаружить себя в бункере. Я пытался. Честно пытался. Как учил Баюн, я тут хозяин, это все ненастоящее… Изо всех сил.

Но нет.

Не сон. Кошмар, вне сомнений, но наяву. Эта ужасающая, рвущая душу картина перед моими проклятыми глазами — явь от и до. Вплоть до выбоин на стенах от отбитых «Стражем» пуль.

Выродки. Они не смогли выследить меня в лесу. Потеряли терпение, решили больше не играть в кошки-мышки и просто атаковали тех, кто мне близок, прямо в Министерстве, среди бела дня. Ударили по моим людям, все так же уязвимым. По моим друзьям.

Оцепенение перешло в ярость.

Я развернулся и рванул на четвертый этаж, перепрыгивая через три ступеньки. Добежал до конца коридора, проигнорировал пустое место Елены Павловны и без стука ворвался в кабинет начальника отделения.

Князь Милорадович был мертв.

Он сидел на полу, привалившись спиной к своему столу. Дорогой костюм превратился в дымящиеся лохмотья, пропитанные кровью. Вокруг него вповалку лежали семь трупов в брониках, рядом — их же оружие, частично целое, частично расплавленное. Князь дал им хороший бой перед тем, как уйти. На стенах кабинета обугленные отметины от попаданий «Разрядов», пробивавших наемников насквозь, прямо через их хваленые постоянные щиты. Даже под огнем он мог плести молнии, не смотря на время, что требовало это заклинание.