Разведчика удалось обмануть, выйдя из бункера по тайному ходу. Прикрытый маскировочной магией Баюна, я занял свою позицию на пригорке, пока этот придурок не шевелился, не сводя глаз с опустевшего охотничьего домика.

А ведь когда-то Баюн расщедрился только на простенький морок, скрывающий черты лица, прикрывая выбравшегося на бандитский перевалочный пункт хозяина. Видимо, не хотел меня слишком сильно баловать. И справедливо: наука тех первых заварушек, с высоты нынешнего опыта казавшихся совершенно понарошкинскими, стала основой моего дальнейшего роста. Сейчас я мог бы просто зайти на тот склад прогулочным шагом и уложить каждого встречного, ни капли пота не пролив и даже не сбив дыхания.

Но те события остались в прошлом, а я находился тут. В ночном лесу, на пригорке, лежал на пузе, вжимая приклад пулемета в плечо и держа в прицеле массовую сигнатуру ведущего бойца. Группа ничего не подозревающих шлимазлов продвигалась прямо к моему укрытию, полностью уверенная в собственной незаметности и отсутствии всякой угрозы.

Правая рука на рукоятке, левая на прикладе для пущего контроля отдачи. Я вдавил спусковой крючок.

Поехали.

Пулемет лягался с каждым выстрелом, но за прошедшие недели я привык к его норову. Отдача ощущалась уже как родная, не ударом, но толчком, вибрацией, передающейся в плечо. Сошки и правильное положение тела делали свое дело. Мы с Баюном немного доработали это пуляло, повысив мощность выстрелов ценой гораздо меньшего времени жизни обеспечивающего стрельбу кристалла, но даже несколько возросшая отдача не сказалась на точности.

Оружие пожирало патронную ленту, изрыгая смерть, а я почти что ощущал себя героем Сухорукова в одном очень известном фильме. Не хватало только характерного крика и песни «Вечно молодой, вечно пьяный», играющей на фоне.

Первый наемник помер, даже не поняв, что вообще происходит. Как и второй. Их пассивные щиты выдерживали приличное количество попаданий, но скорострельности и возросшей мощи пулемета с дистанции, на которой даже слепой не промахнется, не сдержал бы и сам Милорадович.

Я не видел, как пули рвут их тела, да мне и не надо было. «Весы» передавали чистое знание о месте их нахождения, о том, как они перемещаются — и как падают, раненные или мертвые. Благодаря этому воевать тут можно было хоть с завязанными глазами. Остальные бросились врассыпную, но третьего из них я все-таки срезал на ходу. Слишком нерасторопный. Удалось совместить прицельные приспособления с его массовой сигнатурой, хода пулемета на сошках как раз хватило, чтобы провести цель несколько шагов, заливая разогнанным магией свинцом. Его щит сдулся буквально в шаге от спасительного дерева, и следующие несколько пуль пропороли ему бок, опрокидывая наземь.