Этот нож всегда был для Савина куда более эффектной и эффективной версией «последней гранаты». Тогда, много лет назад, он рассудил просто: если и придет день, когда нужно будет сдохнуть — он не пойдет на тот свет один. О нет, компанию прихватит непременно.

Глядя на приближающиеся следы, командир наемников выдавил из себя последнюю ухмылку.

Затем решительно вогнал африканский нож себе в горло.

* * *

Я бросился прочь ровно в тот момент, как мой враг выхватил нож. Почему? Не знаю. Предчувствие заставило.

И неспроста.

Нож предназначался не мне — ему самому. Стоило только нырнуть за угол дома, как вдруг ощутился невиданный всплеск энергии. Странной, совершенно не такой, как обычная магия. Укрепленная чарами стена деревянного домика приняла на себя основной удар, но самые подошвы моих ног, оставшиеся лежать за пределами укрытия, вдруг пронзила чудовищная боль.

Истошный крик рвался из горла, но напрасно: каждую каплю воздуха из легких я выдохнул сразу же, и вдохнуть больше не мог. Только катался по земле, широко раскрыв рот, как выброшенная на берег рыба.

Слишком больно. Немыслимо. В глазах помутнело, мысли рассыпались на мелкие осколки. Где я, кто я, что я — даже такие базовые знания покинули мою голову, уступив место чистому, ничем не разбавленному страданию. И это страдание не покидало меня, спасительный болевой шок не наступал, заставляя проживать каждое мгновение пытки.

И оно поднималось. От подошв ног, по голеням, вверх… Не нужно быть семи пядей во лбу чтобы понять, к чему все идет. Вот оно, значит? Конец?

Баюн возник рядом будто из ниоткуда. Он сразу же затянул свою сказку. Я не мог разобрать ни единого слова сквозь пелену агонии. Но и нужды в том не было.

Пространство вокруг меня будто завибрировало от еще одного мощнейшего выброса магической энергии, но теперь приятной, будто лечебной. Да так оно и было. Чем бы ни зацепило мои бедные ноги, Баюн влил всю энергию, которую только мог через себя пропустить, для противодействия этой дряни.

Помогало. Получилось сделать первый вдох — судорожно, жадно — только чтобы тут же разразиться хриплым воем. Кот не обратил на мои крики никакого внимания. Ему было не до того. Фамильяр бился с проклятой магией изо всех сил, и, к счастью для меня, побеждал. Боль мало-помалу отступала под его натиском, мышцы расслаблялись, и через некоторое время ощущение почти исчезло. Почти.

— Ну что, героичнейший хозяин. Жить будешь, — устало заключил он вслух, даже не прибегая к телепатии.

Я с трудом приподнялся, подполз к стене домика и сел, опершись на нее спиной. Первым делом следовало привести мысли в порядок.