Милорадовичи наверняка окрысятся на Салтыковых или еще на какую дворню, которой их благородство и принципиальность давно стояли поперек горла. Те, в свою очередь, возбухнут, что на них незаслуженно бочку катят… И понесется грызня, а правды уже никто никогда не узнает. Жаль только, что самих дворяшек в таких войнах дохнет не так уж много. Как и всегда, резать друг друга будет в основном мелочь, подданные и наемники. Баре лбами бьются — у холопов лбы трещат. Политика! Мать ее так. Но даже один голубокровный труп — уже приятно.

«Шеф, разреши спуститься?» — попросил по ментальному каналу Вован.

«Тебе на кой?» — спросил Савин, хотя уже прекрасно знал ответ.

«Так это. Сувенир надо. Слишком интересный был зверек, чтоб ничего на память не прихватить».

Савин мысленно раздраженно вздохнул. «Сувенир» — это правое ухо убитого. Такая у Вована была милая привычка: мертвым (а иногда и еще живым) уши резать, сберегать их каким-то там хитрым образом и на ниточки нанизывать или паракорд. Причем трофеи с командиров, особо бодрых вражеских бойцов, чем-то запомнившегося мирняка и некоторых других категорий жертв шли у него на отдельные ожерелья. Интересно знать, куда попадет Волконский? Впрочем, он наверняка кандидат на индивидуальную веревочку, только ему посвященную.

«Серегу попроси, пусть отрежет», — буркнул Савин.

«Не, так не пойдет. Тут самому надо! Традиция!» — возмутился тот.

«А я себе второе ухо возьму», — неожиданно подключился к разговору еще один боец, стоявший у люка. За ним подобных, как бы так помягче сказать, «особенностей» раньше замечено не было, но, видимо, так уж сильно запал ему в душу этот неубиваемый бумагомарака.

«Ай, хер с вами, — сдался командир. — Только быстро давайте! Одна нога здесь, другая там».

Двое наемников метнулись к люку и быстро спустились в бункер. Вскоре они присоединились к Сереге, добравшись до трупа. Подошли вплотную, ножи подоставали, готовые к разделочным работам…

И тут труп улыбнулся.

Он подмигнул наемникам одним из своих «выгоревших» глаз, подернулся легкой рябью, шутливо козырнул им окровавленной рукой и просто развеялся в воздухе, будто и не было его никогда.

Иллюзия.

Высшего, запредельного уровня иллюзия. Такая, что даже на сканирующие чары вернула отклик, как настоящий, теплый шмат мяса. Такая, что наверняка даже на ощупь казалась бы реальным трупом.

«Вон оттуда!» — заорал Савин по телепатической сети, в ту же секунду срываясь с места и бросаясь к выходу из домика.

Но было поздно.

* * *

То, что произошло дальше, Савин не столько увидел, сколько почувствовал всем своим существом. Мир вокруг, а точнее большая его часть, практически прекратили свое существование, превратившись в рев и пламя.