Домик, укрепленный солидными чарами Милорадовича, устоял перед взрывом изнутри бункера — но наемникам от того легче не стало. Столб чистого, концентрированного бабаха вырвался из люка, как из ствола гигантского орудия.

Где-то в этом столбе присутствовало то, что осталось от троих бойцов. Наверное. Ударная волна мгновенно заполнила тесную комнатку домика.

Савин едва успел выскочить из дверного проема, падая на землю и собирая все остатки резерва в направленный щит. Все до единой капли.

А вот Петька как раз находился ровно в дверном проеме. Давление в комнате скакнуло до немыслимых пределов. Щита у Петьки могло бы и не быть — погоды бы не сделал все равно. В следующее мгновение его просто вышвырнуло в лес, будто мясной снаряд, по пути разрывая на кусочки.

Ударная волна вынесла хлипкие окна вместе с рамами, сорвала с петель входную дверь и даже лежащего Савина с его щитом отшвырнула дальше.

Командир покатился по сырой, холодной земле, собирая спиной камни и корни. Его протащило несколько метров, прежде чем он с размаху врезался в сосну.

Савин лежал на спине, глядя куда-то вверх. В ушах стоял непрерывный писк. Правая рука не чувствовалась вообще, словно ее оторвало, ребра пылали при каждом вдохе, а во рту отчетливо отдавало не успевшей окислиться кровью. Щит спас его от мгновенной смерти, но командир начинал об этом жалеть.

Дрожащей, непослушной левой рукой он вяло стянул с лица противогаз, стекло которого покрылось сеткой трещин. Попытался сделать нормальный вдох, но вместо этого зашелся нехорошим, булькающим кашлем.

Его взгляд скользнул по земле.

Мерзлая хвоя и сухая листва в некотором отдалении от него начали приминаться. След, за ним второй. Будто кто-то тяжелый, но абсолютно невидимый неспешно шагал прямо к нему.

Волконский.

У Савина не осталось ни магии, ни сил, ни оружия, способного выстрелить. Иллюзий тоже не осталось, а самого его так приложило, что можно начинать рыть яму. Живым отсюда он не уйдет. Даже — особенно! — если «милосердный» чинуш возьмет его в плен и попытается допросить. Командир знал, что бывает с теми, кто пытается расколоться.

Из последних сил Савин потянулся к поясу и выхватил из ножен диковинный нож — подарок одного африканского шамана, с которым он завел странную дружбу в одну из командировок еще по прошлой работе, так сказать. Савин тогда подогнал шаману тридцать три человека, отловленных его бойцами, для какого-то сложного ритуала. Трижды одиннадцать надо было — одиннадцать детей, одиннадцать взрослых, одиннадцать стариков. А шаман, помимо магической поддержки его отряда, подарил ему лично этот клинок. Самого старика через некоторое время пришлось убрать, такую дали команду, поменялись планы, ничего личного. Но подарок остался.