Серега принял приказ и продолжил путь по коридору. Савин не видел, что там находится за закрытыми дверями, да и обзор в самом проходе был не ахти из-за клубящегося задымления отравляющим веществом, но коридор выглядел прямо-таки по-спартански. Голый бетон, тут и там старые масляные пятна на полу… Если тут и имелась какая-то роскошь, то она ждала за закрытыми дверями.

И вот наемник подошел к мертвецу.

Лежит себе на полу за углом. В бронике, рядом валяются каска и магострельный автомат. В подсумках на разгрузке торчат магазины — некоторые пустые, но еще пара явно полных. Выпученные глаза пожгло и высушило алхимозой, будто изюм. На горле — глубокие кровавые борозды: задыхаясь, он рвал собственную шею. Под окровавленными ногтями застряли кусочки его собственной кожи и даже мяса.

Савин выдохнул.

«Ну, вот и все, — с немалым душевным облегчением подумал он. — Ко всему-то ты подготовился, сволочь министерская, все-то ты учел, любую гадость предвидел — кроме такой вот газовой запрещенки. В итоге подох в сотню раз мучительнее, чем если бы просто дал себя пристрелить, как и полагалось».

Да, теперь еще оставалось правильно свалить. Транспорта они лишились, и по пути имелась ненулевая вероятность устроить пострелушки на ходу с подкреплением Волконского. Нелегкая работа, но всё это казалось теперь приятными хлопотами. Пройдут по ими же выжженной тропе, под прикрытием деревьев, пригорков и овражков, мешающих стрелять издали, пока «помощнички» чинуша будут пробираться через им же наставленные хитрожопые ловушки.

Самое главное — Волконский сдох. Одна беда: Савин бы с огромной радостью с ним сначала побеседовал. Вежливо попросил бы поделиться секретами его странной, эффективной магии, подкрепив свой запрос обширным инструментарием и столь же обширным опытом таких вот информативных бесед. Растянул бы его смерть на долгие дни, а то и недели, как плату за сегодняшний ночной кошмар и за каждого убитого бойца… Но что поделать, се ля ви.

Даже перспектива взяться за Милорадовича следующим уже не пугала командира. Дождутся подкрепления от вышестоящих, поделятся горьким опытом, да как-нибудь разберутся и со старым князем.

Конечно, грохнуть дворянчика такого уровня — это совсем не то же самое, что пришить какого-то непонятно откуда взявшегося «барона» Волконского без нормального рода и племени. Убийство князя поднимет дикую шумиху. Но до шумихи Савину и его людям дела не было: на них никто не подумает, потому что их практически не существует. Такие вот они люди — вроде и есть, а по бумагам давно сгнили в позорных, безымянных могилах.