Он умолк.

В воздухе повисла недосказанность.

— Что ещё? — спросил Коэн.

— Жертва, — старческий голос окреп. — Ингрусу, богу чащ, принести жертву надобно. А не то сгинем.

Трибор сплюнул.

Воины зашумели, нахмурились.

— Какую жертву? — уточнил Коэн.

— Лучше всего — кабана. Олень — тоже неплохо.

Трибор расхохотался.

— Ты из ума выжил, дед.

— Я-то, может, и выжил, Трибор сын Эйтина, — проводник буквально впился глазами в десятника. — Но кто нам поможет, когда волколаки возьмут след? Клан Гончих Псов — вот кто хозяин этих угодий.

Издалека донёсся вой.

Словно в подтверждение слов провожатого.

— Нет, — сказал Коэн. — Никаких жертв.

— Как знаешь, — старик сверкнул глазами. — Твоя воля.

— Моя, — согласился Коэн. Достал из складок одежды карту. Расстелил на щите с наветренной стороны от костра. Так, чтобы падал свет, а не искры. — Я хочу, чтобы ты поведал о предстоящем пути. Где нас ждёт опасность. Какая дорога лучше. И как скоро мы выйдем к Лихому Броду.

Кряхтя, старик склонился над картой. Подошёл к ней и Трибор.

— Везде топи, — прошамкал Ивен. И ткнул крючковатым пальцем в пергамент. — Вот здесь развилка. Прямой путь к Броду — через Мерф. Окольный ведёт к Тризским Пустошам.

— В Пустошах нам понадобятся кони, — заметил Трибор.

— Это потеря темпа, — вздохнул Коэн. — Надо идти в Мерф.

— Они наши союзники, — сказал Зенон, мечник из Познанских Полей. — Должны пропустить.

— Союзники, — прорычал Трибор. — Думай, что говоришь. В два счёта обернутся и перегрызут тебе глотку.

Я придвинулся к карте.

И увидел то, что ускользнуло от моих спутников.

— Смотрите, — я провёл пальцем по извилистой линии Немеса, одного из притоков Тичи. — Река в трёх стадиях отсюда. А вот здесь она впадает в Тичь. Брод совсем близко.

— И что? — Грорг почесал затылок.

Я ухмыляюсь.

— Ничто не мешает нам сплавиться вниз по реке. Сколотим плот и без помех доберёмся куда надо.

— А парень дело говорит, — согласился Трибор.

Во взгляде Ивена, который он бросил на меня, сквозило удивление. И уважение. Но всё-таки он произнёс:

— Не всё так гладко. Здесь и ещё тут — пороги.

— Перетащим плот, — парировал Трибор. — Волоком.

— Решено! — Громко сказал Коэн. — Всё лишнее оставляем здесь. К Броду спустимся по реке.

На этом импровизированное собрание закончилось. Отряд разбрёлся по лагерю. Кто-то начал рубить дрова, иные стали устраиваться на ночлег. Зенон точил меч, напевая себе под нос старинную балладу. Стреноженные кони, изредка всхрапывая, дремали средь деревьев. Некоторые уже улеглись.

Костёр потрескивал в неглубокой яме.

Я растянулся на плаще, подложив под голову тюк. Спать ещё не хотелось. Мои глаза прилипли к пляшущим языкам пламени. Их танец завораживал. Наверное, бесчисленные поколения людей тысячелетиями вот так же всматривались в эту первобытную силу. С трепетом или страхом — кто знает. Чем привлекает нас огонь? Осознанием того, что по прошествии лет наш внук поднесёт факел к хворосту, и эти языки коснутся наших лиц? Стирая посмертные маски. Уравнивая простолюдина и ярла. Кузнец видит в пламени будущий клинок или гвоздь, повар — жаркое, колдун — источник силы. Таёжный шаман видит демонов и духов.