— То есть это твоя записка?

— А я так сказал? — удивился тот. — Это твоё мнение, и вот теперь я знаю про некую записку от разыскиваемой городом преступницы. Или было что-то еще?

Ну, ладно. Я достал из-за пазухи медальон, протянул ему на раскрытой ладони.

— Это пришло с посыльным, дней десять назад. Вместе с браслетом и запиской. Браслет я починил и отправил обратно, записку сжёг. В записке было написано, чтобы я сохранил медальон. Подпись Аньсян.

Он не взял медальон.

— Почему не сказал, когда я приходил?

— Потому что идиот, — ответил я, и это была чистая правда, без попытки разжалобить или оправдаться. — Мне не хотелось быть тем, кто сдаёт человека, с которым спал. Даже если этот человек меня подставил. Глупая причина, я знаю.

— Не глупая, — сказал Жэнь Кэ, и это было, пожалуй, первое, что он сказал за всё время нашего знакомства, чего я от него не ожидал. — Понятная. Но опасная.

Он наконец взял медальон, повертел в пальцах, поднёс к глазам, рассматривая цветок на обратной стороне, и положил себе в карман одним плавным, коротким движением.

— Записку не она писала.

— Что?

— Записку не она писала. — Он сказал это так, будто сообщал, что на улице идёт снег. — Почерк подделан хорошо, духи её, запах, тоже, мастера у нас неплохие. Браслет был её, это правда, мы его изъяли при обыске лавки и отправили тебе через подставного посыльного. Медальон тоже наш.

Я открыл рот, закрыл, снова открыл. Странная идея, про записку оказалась правдой. Бездна!

— Вы проверяли меня.

— Проверяли. И ты провалился.

Это было, наверное, самое обидное из всего, что мне говорили за последний месяц.

— Я мог и дальше молчать, — сказал я, не потому что оправдывался, а потому что это тоже была правда. — Мог выбросить медальон. Мог сбежать из города. Крыло я починил, этера хватит, чтобы добраться до гор.

— Мог, — согласился он. — Но не стал. Это единственная причина, по которой я сейчас разговариваю с тобой здесь, а не в комнате допроса. Я не хотел к тебе приходить, но обстоятельства изменились.

Он помолчал, глядя куда-то поверх крыши храма, на серое небо, затянутое облаками, и я ждал, потому что понимал, что он не закончил.

— Ты прошёл по грани, юный рунмастер, — произнёс он, и голос у него стал другим, жёстче, суше, без той лёгкой насмешливости, которая обычно звучала в каждом его слове. — И это тебя не красит. Люди годами зарабатывают то, что ты получил за несколько месяцев. Доверие мастера Цао. Покровительство мастера Лин. Жетон Гильдии. Лавку на третьем ярусе. Имя, которое начинают узнавать. А ты едва не развалил всё это из-за женщины, которая тебя подставила, которой ты был расходным материалом, наконечником для стрелы, которую пускают и забывают. Она тебя в грош не ставила, Тун Мин. Ты был удобен, и ты кончился бы, как только перестал быть удобным.