— Так закрыт проход, ты как прорвался? — спросил я тихо, стараясь не спугнуть мелкого.

— Потом пришла армия, не стража, а настоящая армия, с четвёртого яруса спустились, и они закрыли всё, вообще всё, лестницы, ворота, переулки, и никого не выпускали и не впускали. Даже железная Длань попряталась, ушли с улиц. Они начали хватать всех подряд, не только бунтовщиков, а вообще всех, кто подозрительно выглядит, а на первом ярусе все подозрительно выглядят, там все злые. Я побежал на второй, но на втором тоже всё плохо господин Тун Мин, потому что рабочие со складов и мастерских начали волноваться. Не бунтовать, нет, до этого пока не дошло, но разговоры пошли, такие разговоры, от которых стража нервничает и бьёт людей просто за то, что они стоят группой больше трёх человек.

Я слушал, и с каждым его словом картинка в моей голове становилась всё мрачнее, потому что это было не просто восстание горстки отчаявшихся рабов, это была трещина в основании пирамиды, на которой стоял весь Шэньлун, и если эта трещина пойдёт дальше, если перекинется на второй ярус, на те тысячи рабочих, которых держали в подчинении страхом и привычкой, то ни стража, ни армия не смогут удержать город от того, чтобы он не рухнул сам на себя, как карточный домик. Пока вниз не спустятся настоящие монстры с целью задавить слабых указав им их место.

— Зачем меня искал? — спросил я, решив пока отложить мысли о большой политике и вернуться к тому, что мог контролировать.

— Работу ищу, — сказал Сяо, и тон его мгновенно переключился с испуганного ребёнка на делового мальчишку, словно он щёлкнул внутренним переключателем. — Вы, господин практик, на первом почти не задержались, сразу пошли наверх, я поспрашивал своих, узнал что у мастера Цао вы остановились, а живете почти всегда на третьем. А значит вы теперь богаты, так? Вам помощник нужен?

Я посмотрел на него, на его худое, перемазанное лицо, на рваную одежду, на босые ноги, покрытые ссадинами, и подумал, что вообще-то он прав. Бегать самому по рынкам за материалами, таскать грузы, стоять за прилавком, пока я работаю с рунами, и при этом ещё медитировать, тренироваться и выполнять заказы Аньсян я физически не успею, день не резиновый, а мне всё ещё нужно спать хотя бы четыре часа в сутки.

— Три серебряных в месяц, — сказал я. — Плюс два раза в день горячая еда, и я подумаю о том чтобы научить тебя чему полезному. Что скажешь?

Сяо замер с набитым ртом, потому что я успел протянуть ему остаток лепёшки, пока он рассказывал, и на его лице прошла целая гамма эмоций, от недоверия до расчёта и обратно, и я видел, как он прикидывает в голове, сколько это выходит, потому что уличные дети умеют считать деньги лучше, чем большинство банкиров.