Мороз ударил прямо в лицо. Дыхание вырывалось плотными белыми клубами. Трава под ногами, торчавшая через снег, почернела и встала колом, покрытая ледяной бронёй. Я положил копьё, древко обжигало пальцы через перчатки.

Тень вернулась. Развернулась в небе, потому что первый проход был разведочным, и пошла на второй заход. Я увидел его целиком, и уже ничему не удивился.

Дракон. Из тех, что я видел высоко в небе.

Длинное тело, перепончатые крылья с размахом метров пятнадцать, чешуя тёмно-бурая, с красноватым отливом, голова вытянутая, узкая, два рога загнуты назад. Того же вида, что и те создания, которых я видел, когда летел на Крыле через горный хребет. Тогда они не обратили на меня внимания, потому что я был слишком мелким, слишком ничтожным, чтобы стоить их времени. Сейчас тоже, его интересовал зверь, не я, но находиться между ними было примерно так же безопасно, как стоять между молотом и наковальней.

— На землю! — крикнул я мужику, хотя он и так лежал, и сам бросился за ближайший валун, вжимаясь в камень, обхватив голову руками. Дракон снизился, проламываясь через кроны, снося стволы, как спички, и ударил сам.

Земля подпрыгнула. Я почувствовал это всем телом резкий толчок, от которого лязгнули зубы, и кираса врезалась в рёбра. Звук удара был такой, как если бы каменную глыбу уронили в грязь.

Белый зверь взвыл.

Но не сдох. Не сразу. Он огрызнулся, и я это видел, потому что валун мой стоял метрах в пятнадцати от места схватки, и, прижимаясь к камню, я мог смотреть поверх его края, и я смотрел, потому что не смотреть было невозможно, как невозможно отвести глаза от горящего дома.

Зверь, придавленный лапой дракона, извернулся и ударил ледяным этером. Чистой энергией невероятной мощи. Волна холода хлестнула дракона по морде, и я увидел, как на бурой чешуе вспыхнул белый иней, покрывая челюсть и левый глаз коркой льда толщиной в палец. Дракон мотнул головой, стряхивая лёд, и от этого движения с него осыпались целые пласты, которые шрапнелью разлетелись по поляне. Один кусок ударил в мой валун и раскололся, обдав лицо ледяной крошкой.

Зверь ударил снова. На этот раз он вложил всё, что у него оставалось, и температура на поляне рухнула так, что я перестал чувствовать пальцы. Воздух загустел от ледяных кристаллов, видимость упала до нескольких метров, и в этом белом мареве я видел только контуры, огромная тёмная масса дракона, извивающееся белое пятно зверя под ним, и вспышки, когда этер зверя бил в чешую. Деревья вокруг покрылись инеем в один удар, кора трескалась от мороза с громким сухим щёлканьем, как будто кто-то ломал сотни костей разом.