Ардан непроизвольно сжал карман, где лежал ключ.

— Легче не станет, здоровяк, — совсем уж тихо добавил Келли. — Просто в какой-то момент ты станешь реже об этом вспоминать. А затем еще реже. И еще. И еще. Пока воспоминания не будут возвращаться тебе только в какие-то определенные моменты. Это как тяжелый мешок за плечом. Ты просто привыкаешь к его весу и… да и все. Такая вот правда жизни, парень.

Ардан прикрыл глаза.

Прадедушка, когда-то, сказал, что вряд ли на сотни километров вокруг найдется тот, кто его поймет. И прадедушка был прав… и не прав одновременно.

— Ты думаешь о сыне вождя? — спросил Ардан. — Он ведь остался жив.

Келли замер около двери, ведущей на кухню.

— Думаю, Ард. Точно так же, как и ты думаешь о вожде Шанти’Ра.

— А почему тогда не отправишься на его поиски?

— Потому что у меня есть семья, Ард. Моя семья. О которой мне надо заботиться, но… — Келли посмотрел на Ардана из-под шляпы. — ты ведь знаешь ответ. Потому что находишь свой покой в точно таком же ответе.

— Да, нахожу, — Ардан внезапно понял, что не может удержать слова внутри своего разума. — Завтра я встречусь с ними, Келли. Встречусь с Шанти’Ра… Спящие Духи, Келли, я убил далеко не одного человека. И не только человека. И ни разу не потерял из-за этого сна. Потому что не хотел их убивать. Ни одного из них. Ни тех бандитов в поезде, ни Лею, ни Ильдара, ни Индгара, ни вампира… просто… просто так сложилось. Ты прав. Просто они оказались на другой стороне. А Лею я даже понимаю… лишь дважды я хотел причинить боль…

«Дядя эльф, а это вы так фокусы показываете?»

«Я просто хотела стать сильнее… чем студенты… чем профессора… и они обещали сделать меня сильнее»

Ардан сжал себя за руками за плечи и согнулся так, что едва не коснулся грудью колен. Он не видел, но чувствовал, как тени роются вокруг его ног. Как липкими, пахнущими смертью и отчаяньем, болотными травами они опутывают его ноги. Как постепенно поднимаются по ногам, впиваясь в кожу жалами оголодавших москитов. И оставляя после себя жгучие следы, жадно вытягивают кровь, а вместе с ней и тепло.

Арди с детства не помнил, что такое мерзнуть. Не когда легкий холод едва заметно касается ледяными губами, а когда настолько холодно, что одежда причиняет боль и шуршит о плоть наждачной бумагой, скользящей по необработанному дереву.

— Ты хочешь причинить им боль? — откуда-то сверху, где все еще светило солнце, где кроме илистого дна болота, где пахло тухлятиной и трупным смрадом, осталось что-то еще, раздался голос. — Причинить боль Шанти’Ра?

Арди почувствовал, как десны раздвигают ползущие из челюсти клыки. Как ускоряется дыхание, вырывающееся из онемевшей и пересохшей глотки. Как его собственные когти царапают куртку.