Главарь надавил на пистолет сильнее.

— Тебе лучше заткнуться.

— Ты смешной… совсем не страшный, но смешной, — подмигнула ему Тесс и снова засмеялась. — Один из тех монстров подошел ко мне. Когда тот ублюдок еще хрипел. Отчаянно цеплялся за жизнь и хрипел. И монстр дал мне нож и сказал, что если я не одолею свой страх. Если сама себя не спасу, то не смогу жить. Буду существовать. В вечном страхе. В вечной нерешительности. И вся моя жизнь так и пройдет на той цепи. Пусть она и останется только в моем воображении.

—Это не прожекторы! И они все ближе! — наплевав на приказ, кричали с парапета.

— Так что я взяла тот нож, Фатиец, — Тесс уже не могла понять, болели ли щеки и губы от пощечин или от улыбки. — Да, взяла. И ударила. А затем еще. И еще. И еще. Когда он уже не хрипел. Когда уже молчал. Я все била и била и била, пока не рассекла собственные ладони. Хочешь посмотреть на следы? Они остались. Я всем говорила, что они от порванных струн. Меня ведь выкрали от музыкального учителя. И все поверили. Матушка и отец, потому что, наверное, хотели. А остальные потому, что так проще. И только один… только один не поверил. Никогда не верил. Но никогда не спрашивал.

— Ты, блядь, сумасшедшая падаль, — процедил главарь, делая шаг назад, но не опуская пистолет. — И у меня нет времени на твои бредни.

— Я именно поэтому не стала учиться на хирурга, — но Тесс уже было не остановить. Все то, что не слышал никто и никогда, чего не требовалось говорить мужу, потому что он знал… Тесс понимала,знал и сам, все это выливалось из нее вместе с кровью и болью. — Каждый раз видела его рожу. И его стеклянные глаза. Никак не могла отделаться от мысли, что у меня в руке не скальпель, а нож. Я бы смогла совмещать учебу с выступлениями, но просто не смогла. Потому что всякий раз снова оказывалась на том матрасе.

—Эй, Бауди! Поднимись к нам, посмотри! Там какая-то демоновщина творится!

Но этот Бауди, он как завороженный все так же смотрел ей прямо в глаза.

— Я всегда думала, почему влюбилась в него. Почти с первого взгляда. Когда он вошел в «Брюс», худой и растерянный, в нелепой ковбойской шляпе, буквально как щенок, выброшенный из дома… как забавно болтал с Аркаром. И как смотрел на меня не отрываясь. Так же, как и я на него, — Тесс смотрела на то, как Бауди поднимал пистолет, снова, на сей раз на расстоянии, медленно нацеливаясь ей в лоб. — Я еще в восемь лет поняла, Бауди, что в этом мире нет героев. Есть только монстры, которые прожили достаточно, чтобы о них начали рассказывать те, кого они защищали. Вот кого называют героями, фатийский ублюдок.