—Дедушка , — прошептал Ардан.
Он не мог, даже после всего, что узнал, не мог заставить себя увидеть в этом человеке в простой робе и с немного прохудившимся походным плащом за спиной, кого-то другого, кроме своего дедушки. Вечно сквернословящего, часто мечтательно смотрящего вдаль и пахнувшего снегом.
Арор поправил стянутые в пучок, густые черные волосы и приставил к столу посох. Почти такой же, какой держал в своих руках и сам Ардан. Разве что у Арора тот красовался вереницей из сложной вязи рун языка Фае.
— Я всегда был твоим другом, Николас, и ты это знаешь, — прогудел Арор, салютуя чаркой с элем. Отпив немного, он вытер пену с губ. — Если в чем люди и хороши, так это в…
— Замолчи, Арор! — гаркнул Николас, хлопая ладонью по столу, и тут же схватился за волосы. — Я должен был… должен был послушать Реми, когда он говорил, что мне не следует соглашаться на сделку с тобой…
Ардан медленно переводил взгляд с Николаса на Арора и обратно. Он уже слышал эти имена. И, наверное, зная о связи Николаса и его прадедушки, можно было предположить, что Арор также знал и остальных в отряде сержанта Мендеры, но… по какой-то причине вот уже два года Ард отказывал себе в этой мысли. Точно так же, как отказывал себе в необходимости заглянуть глубже в документы об «операции Горный Хищник». Так же, как отказывал себе в разрешении подумать, почему, вернее — зачем Арор пытался разорвать его связь с Эрти и так сильно настаивал на том, что кровь матабар в Эрте не сможет пробудиться.
Потому что если позволить себе свалиться в эту кроличью нору, то…
«Я не знала, что у него на уме тогда. И мне не удалось этого выяснить за все века нашего знакомства. Арор поступал так, как поступал, а почему он поступал именно так, а не иначе, не знал никто, кроме него самого. »
— Может, и не стоило, Николас, — тон Арора сменился мгновенно, расставшись с напускной наигранностью. Эан’Хане лишь прикоснулся к своему посоху, как трактир смолк.
И в нелепых позах застыли не только люди, но и все вокруг. Арди видел несколько мошек, буквально повисших в воздухе. Некоторым из них так и не удалось пролететь между щедрых брызг эля и браги. Те тоже зависли, лишь совсем незначительно, медленно, будто картинка в кино, когда пленку заедало, падая к полу.
Нет, Арору тоже не было подвластно время. Просто он слышал. Слышал все сразу. Все, что происходило в трактире. Все отзвуки, все мельчайшие подробности. И он видел. Видел всех их насквозь. Сокровенные желания, мечты, или то, как взмахивает крыло мошки, бегущей от паучка, уже свившего свою паутину; или то, как капля спешит вдребезги разлететься на сальной доске.