Я подскочил, как ужаленный, и сел на кровати, лихорадочно нашаривая под ней холодные резиновые шлепанцы. Остальные ребята тоже мигом проснулись. Вскочили, кажется, не только мы — в коридорах уже вовсю галдели студенты. Обычно такая суета начиналась только в начале восьмого…

— Взорвался… — машинально повторил я вслед за Гришкой. — Как?

— Каком кверху! — заорал всегда молчаливый и выдержанный сосед по комнате. — Я откуда знаю? Ворошилова с ожогами в больничку повезли. Его еще осколками посекло!

— Погоди-погоди! — осадил его Мэл и поморщился. — Хорош так орать с утра пораньше. У меня аж в ушах зазвенело! А как Ворошилов там оказался-то?

— Где?

— В Караганде! В автобусе!

— Так он живет там рядом! Ему квартиру дали в новостройках, в пятиэтажке! — на серьезных щах воскликнул Гришка и продолжил, отчаянно жестикулируя: — Там людей, короче, была тьма-тьмущая! Кого осколками посекло, у кого ожоги… Жесть такая творилась, словами не сказать! Очевидцы говорят, что окна мигом вылетели. Поэтому кое-кто и сумел выбраться…

— Да прекрати ты трещать, как пулемет! — я, наспех одевшись, перебил его, понимая, что сам парень не остановится.

Настроение у меня было гаже некуда. В комнате и так холодно, несмотря на отопление. Щели в окнах — в палец толщиной. Да еще Гришка с утра несет какую-то околесицу.

— Ворошилов ехал в автобусе? — недоверчиво переспросил я, глядя на соседа по комнате. — Я думал, он на «Чайке» ездит!

Председатель Президиума Верховного Совета СССР живет в новостройке? Не в Кремле, не в роскошной служебной квартире и даже не в сталинской «высотке»? Получил ордер и заселился преспокойно в скромную блочную пятиэтажку — предел мечтаний жителей коммуналок? А потом он сел в автобус, битком набитый людьми и просто так поехал вместе с ними? А потом автобус взорвался?

Что за чушь? Может, Гришка нас с утра пораньше решил разыграть?

Я внимательно поглядел на соседа по комнате. Нет, не похоже это на розыгрыш. Да суровый и неулыбчивый Гришка, кажись, и слова-то такого не знает — «розыгрыш». Я ни разу не слышал, чтобы он шутил. Мне казалось, что он и улыбаться-то не умеет.

— Да на какой такой «Чайке», дурни? — взвинтился Гришка. Его даже потрясывало от волнения. — Наш «Ворошилов»! Ефремович который! Из института!

— Ворошилов? Препод? — засуетился Тема, тоже вскакивая с кровати и расправляя широченные плечи размером с косую сажень. — Вот это да! Ничего себе! Как так? А я и не сообразил сразу, про кого ты говоришь.

— А как все случилось-то? — попытался я узнать у Гришки подробности. Но он лишь пожал плечами.