— Да погоди ты! Не в этом дело! — отмахнулся я, перебив приятеля. — Адрес не знаешь?
— Адрес? Педагогического? — озадаченно спросил Мэл, откладывая в сторону журнал. — Ну если МГПИ — то на Госпитальном Валу, кажется. А так — не знаю. Если очень надо, позвони в справочную.
— А их что, несколько, педагогических этих? — глупо спросил я.
— Фиг его знает, — пожал плечами Мэл, снова углубляясь в чтение журнала.
Ладно. Сам найду.
Вечером, дождавшись, пока все уснут, я аккуратно переложил фотографию Саши в обнимку с неизвестной мне девушкой из кармана пальто в выпуск журнала «Знание — сила» и, положив, под подушку, выдохнул. Так надежнее. А перед сном я еще минут тридцать, не меньше, прикрывшись журналом, глядел на Сашу…
А утром все общежитие — да что там, всю Москву — потрясла ужасающая новость!
Глава 17
В то утро весь институт обсуждал случившееся. И вся общага — тоже. Да что там общага? Новость об ужасном происшествии потрясла всю Москву. Ее обсуждали и пассажиры в транспорте по дороге на работу, и соседи в коммуналках, и даже школьники в ожидании уроков. Ну и бабушки во дворах, конечно — куда без них?
С этой новости началось и мое утро в общаге радиотехнического института.
— Подъем, подъем! — завопил с утра кто-то в комнате.
Я разлепил глаза.
Началось в деревне утро… Опять нашему «физкультурнику», наверное, не спится.
— Тёма, — недовольно зашевелился я. — Ну хоть в понедельник-то с утра не грузи своей зарядкой! И так из-под одеяла вылезать не хочется! На улице холод, темень непроглядная — хоть глаз выколи. Идешь в институт — темно. Возвращаешься — темно… День сурка.
Однако это был вовсе не безумный фанат здорового образа жизни Тёма, который будил нас на зарядку почти каждое утро. Тот как раз дрых без задних ног. Подле меня с вытаращенными глазами стоял молчун Гришка и ожесточенно тряс спинку кровати.
Ничего себе!
Я его таким впервые видел! Признаться, я вообще крайне редко слышал, чтобы Гришка разговаривал. Говорил, как правило, только себе под нос, когда читал журналы по радиотехнике. А в разговорах отделывался короткими фразочками вроде: «Ага», «Угу», «Привет!», «Спасибо!».
А тут пацана словно подменили. Глаза выпучены, волосы взлохмачены!
Я с удивлением поглядел на приятеля, а потом перевел взгляд на старенький будильник «Слава», стоящий на моей тумбочке. Без пятнадцати семь! Еще пятнадцать минут можно было дрыхнуть! И с чего этому буке вдруг пришла в голову идея вскочить ни свет ни заря? Обычно Гришка до ночи сидел над учебниками, а потом утром его было не растолкать.
— Автобус взорвался! — крикнул Гришка, точно безумный. — Там Ворошилов был!