— Ну ладно, — «разрешил» Мэл. — Еще по паре кружек. Только потом — спать!
— Ладно, ладно. Командир нашелся, — бодро продолжал Сашка.
Он разливал пиво, аккуратно наклонив над столом трехлитровую банку.
— А в конце августа мы еще «отвальный» организуем… Аккурат накануне вашего с Мэлом переезда!
— Какого переезда? — не понял я.
— Вам же от института общагу дают, чудик! — добродушно пояснил Сашка, открывая банку. — Так что из одной общаги — в другую…
Разошлись мы уже ближе к полуночи, когда раздался условный стук в дверь. Один раз, потом — через паузу — два раза, потом — еще три, тоже через паузу. Так ребята предупреждали друг друга о том, что по этажам бродит вахтерша с проверкой.
— Атас! — воскликнул Сашка, мигом спрятал под стол пустую банку из-под пива и был таков.
Глава 5
— Голова болит-то как! — простонал кто-то хрипло.
— Сам виноват! — голосом строгой учительницы ответил кто-то другой. — Это ж надо было вчера так нализаться!
— Ничего я не нализался! — попытался оправдаться первый.
— Нализался, нализался! — наседал второй. — Я тебе что говорила? Твой законный день — суббота. Хочешь пропустить кружечку-другую после работы? Не вопрос! Но не на неделе…
— Да хорош гнать! — возмутился первый голос, правда, не особо смело. — Мы без году неделя с тобой женаты, а ты мне уже печень через темечко готова выклевать!
— Будешь так пиво хлестать — скоро клевать нечего будет! — назидательно проговорил строгий голос.
Я перевернулся на бок.
Что такое? Опять я, что ли, в транспорте уснул? И теперь сквозь дрему слушаю чужую ругань?
Приключилось со мной такое за последнее время, и не раз. Бывшему мажору Антону из «Москва-Сити», конечно, тяжко было таскать по двенадцать часов кряду короб с пиццей, суши и прочим хавчиком за спиной. Жутко он неудобный, зараза… В метро и автобусе — того и гляди, толкнешь кого-нибудь. А пешком по Москве ходить — совсем не вариант. Тут и у чемпиона по бегу ноги быстренько отвалятся, с такими-то расстояниями.
Но, видимо, не зря бывший мажор Антон на заводе в СССР пятидесятых поработал — привык потихоньку к физическому труду. И в реальном мире к работе курьера я приноровился со временем. Работать я стал споро, заказы выполнял быстро — словом, появилась сноровка. Даже выручку неплохую начал делать, и начальство стало хвалить. Даже на съем жилья хватило, правда, в складчину.
А вот поначалу я даже в метро засыпал. Один раз такого храпа дал, возвращаясь домой после смены в двенадцатом часу ночи, что от меня все пассажиры отсели, не вынеся какофонии. А пару раз я не просыпался даже на конечной станции, и усталым сотрудницам в форме приходилось будить меня, тряся за плечо.