Раньше эта модница очень даже за собой следила. В отличие от работниц постарше, которые просто, наскоро приняв душ после работы, шли домой, Вика обязательно «марафетилась» — и локоны распустит, и губки подведет. Конфетка, одним словом. Если бы не несносный характер.
А тут — мышь мышью. Будто не она. Сходу даже не поймешь — то ли двадцать лет, то все шестьдесят. Согнулась, ссутулилась, Вместо привычных локонов — сальный хвостик.
Мне даже жаль стало девчонку. Поломала сама себе жизнь. И все из-за того, что связалась когда-то с этим… Рыжим.
Сколько их таких, Рыжих, ходит по Москве. И сколько доверчивых дурочек, у которых уши готовы для огромных порций «лапши»!
— Протри столы, Викусь! — крикнула тетя Даша. — И можешь быть сегодня свободна!
— Хорошо! — безразлично отозвалась с кухни Вика. В ее голосе не было совершенно никаких эмоций.
— Пойдем и мы? — поднялся Мэл.
Я протер залитый компотом стол, оставил тряпку и вышел вслед за ним.
На улице было уже отнюдь не жарко. В Москву пришла настоящая осень — правда, пока без дождей. Градусов десять, не больше. Я уже повесил до весны на плечики в шкаф свою осеннюю куртку и надел другую, потеплее. Оба пальто — и с защитными вкладками, и обычное — тоже висели в шкафу, дожидаясь своего часа. В пальто ходить было еще рановато.
Дениску мы ждать не стали — у него сегодня были дела. Говорливый и веселый пацан мигом стал душой всей компании и уже успел вписаться в команду институтского КВН-а. Вот и сейчас он остался с другими КВН-щиками — репетировать выступление, приуроченное к какому-то там празднику.
А мы с Мэлом, несмотря на прохладную погоду, решили не отступать от нашего ритуала и пропустить по паре стаканчиков газировки из автомата поблизости. Так мы делали всякий раз, выходя из института после пар. Сначала — один, простой. А потом — второй, с сиропом. Никаких одноразовых стаканов. Один стакан на всех. Выпил, сполоснул, поставил.
А позже, стоя на эскалаторе вместе с Мэлом, я вновь заметил Вику. Она, понурая и задумчивая, сидела в укромном местечке в самом углу вагона — читала какую-то книжку. Я еще раз посмотрел на нее, подавив приступ жалости, и отвернулся. В конце концов, чего мне ее жалеть? Сама, дурочка, виновата.
Я продолжил болтать с Мэлом и уже совсем было забыл о Вике, как вдруг услышал знакомый голос:
— А что Вы читаете?
Глава 12
— Погодь! — притормозил я Мэла, который взахлеб на весь вагон рассказывал мне о каком-то там мощнейшем прорыве в схемотехнике. — Я сейчас!
— Ты куда? — изумился Мэл.
Однако я, не ответив, уже пробирался вдоль вагона.