Если я в клубе или еще на какой-нибудь тусовке замечал заинтересованный взгляд какой-нибудь симпатичной цыпочки, я никогда не шел знакомиться сразу. Выжидал, пока куколка заерзает, заволнуется — и только потом, как бы невзначай проходя мимо, завязывал разговор. Опытный ловелас и литературный классик Александр Сергеевич недаром написал: «Чем меньше женщину мы любим…»

Я двинулся за «Делоном» и девушкой.

Уже почти у самого выхода мажор догнал девчонку и заговорил с ней. А та и рада была ответить взаимностью. Вон, книжку в сумку спрятала и болтает вовсю уже с ним, пока эскалатор наверх едет. И уши для мажорской «лапши» приготовила. Я знаю, о чем говорю — сам в свое время навострился такую лапшу вешать мастерски.

Я держался на приличном расстоянии — таком, чтобы и внимание новоиспеченной парочки не привлекать, и из виду ее не упускать.

В метро было полно народу — час-пик. На выходе я чуть было не потерял из виду ловеласа и девушку — тетка с гусем в корзине привязалась с расспросами, как ей пройти куда-то там. Откуда я знаю? Я сам тут впервые.

А когда я вновь повернул голову к парочке, ее и след простыл.

Порыскав глазами еще с минуту и не найдя нигде поблизости ни холеного паренька, ни его новой знакомой, я махнул рукой. Мало ли, и не было вовсе никакого предчувствия. Просто я ошарашен был после неприятной встречи с Настей и ее предками. Вот и надумал себе всякое…

Этот паренек — обычный мажор, которых в СССР было, конечно, не пруд пруди, но и немало — даже в пятидесятых. Он просто хочет склеить себе девчонку на вечер. А что здесь такого? Они оба — совершеннолетние, пусть что хотят, то и делают… Я что, борец за моральное здоровье нации? Пусть девчонка своей головой думает. Да и переделывать этого здорового лося уже поздно. Он, скорее всего, с детства привык получать все, что захочет.

«А захочет ли она»? — вдруг подумалось мне…

Я вспомнил одну историю.

* * *

Еще во время моего прошлого путешествия в СССР Толик мне рассказывал за кружечкой пивка про Юлину соседку по общежитию — «медичку» Лиду. Лидочка, как и многие другие девчонки из мединститута, была приезжей. Спокойно ей не жилось — она все время искала себе приключений на свои вторые девяносто. Хотела себе не простого парня, а самого что ни на есть «этакого».

Гуляя однажды вечером в парке Горького, Лидочка заприметила компанию странно одетых ребят. От заводских парней эти мальчики отличались кардинально: яркие пиджаки и брюки, галстуки какой-то психоделической расцветки, чудаковатые ботинки…

И говорили ребята чудно: вроде бы по-русски, а будто бы и не по-нашему. То и дело у них в речи проскальзывали какие-то «шузы», «тойчики»… А девчонок так и вовсе они называли «бэби». Кто-то из парней жаловался, что с «манюшками напряг», но «дэдди» обещал помочь на днях.