Я огляделся, насколько мог в сумерках. Воинов вокруг немало. Бежать, а уж тем более кричать — бесполезно.

— Нам с тобой не надо мешать, — в голосе мальчишки послышалось разочарование, а я насторожился: во что не вмешиваться?

Хотел спросить, но ответ понял раньше, чем произнёс первое слово.

Засвистели стрелы, а в лагере послышались крики. И точно такие же возгласы послышались в районе лодок. Не все люди покинули их, охрана у лагеря имелась, и какое-то сопротивление оказать смогли. Минимальное.

Расслабились, всё-таки находились на своей территории, уже много ниже первого порога, где нет врагов-инородцев. Кто же мог знать, что нападут? Да ещё и доблестные воины, охранники границы.

Всё закончилось довольно быстро и происходило в такт с закатом, который только добавил происходящему кровавых оттенков.

Возможно, кто-то воспользовался сумерками чтобы сбежать — это единственный способ спастись: жертв не пытались пленить, добивали даже легко раненных.

Судя по крикам, кого-то допрашивали.

Как всегда в этих широтах ночь наступила быстро. Не абсолютно тёмная, луна всё-таки довольно ярка, однако её света мне недостаточно, чтобы детально разобрать, что происходит: люди мелькают, перемещаются с непонятными мне целями.

Если бы не мистические объятия, дарящие успокоение, то обязательно попытался бы сбежать: рядом с нами поставили всего одного охранника. Когда непонятны намерения «спасителей», то не хочется их компании.

Вскоре после того, как всё затихло, из гущи событий прибежал человек. Даже в лунном свете было видно, что у него на лице брызги крови.

— Всё закончилось, — коротко сказал он.

Я не знал, что это значит, и напрягся, готовый хоть в Реку нырнуть прямо к крокодилам. Всё больше шансов выжить, чем когда в тебя копьём тычут.

— Идём, — Уарсу подтолкнул меня. — Утром отправимся в крепость.

Про то, где базируется гарнизон я знал только примерно, ни разу там не был. Твердыня стоит как раз напротив первого порога, чуть выше по реке, чем Асуан. Там вроде бы ещё оборонительная стена есть.

— Ну, ты и вмазал мне, — смеясь сказал мальчишка. — Хорошо, что Рахотеп сказал, что надо повязать шендит на голову.

— Что? — не понял я, о чём он говорит.

— Он знал, что ты будешь махаться своей этой штукой. Вот и приказал мне намотать на голову тряпок побольше, — мальчишка потряс набедренной повязкой, которую держал в руке. — У меня других нет, вот, навязал. А эти глупые вонючки смеялись!

Уарсу погрозил в темноту кулаком. Вряд ли кто-то это увидел.

Полянку уже очистили от тел. Их обобрали до нитки, даже набедренные повязки сняли, а всё имущество сложили в общую кучу. Голые тела просто побросали в Нил. Точнее, до сих пор бросают — я не вижу этого, только тени.