В кассе мне выдали пухлую стопку дензнаков. Не знаю, какова была их реальная стоимость, но в тот миг я почувствовал себя богачом.
Когда вернулся в общагу, то обнаружил, что Катя спит на кровати, укрывшись моей шинелью. Она даже щеколду за мной не заперла.
«Намаялась, бедолага». — с нежностью подумал я.
Будить сестру не хотелось, однако та почувствовала, что в комнате кто-то есть и открыла заспанные глаза.
— Братишка?
— Это я, сестрёнка.
— Как всё прошло? Тебя отпустили?
— Конечно, — улыбнулся я. — Собирайся, поедем на вокзал покупать билеты на ближайший поезд до Петрограда.
— Я быстро, — пообещала она.
В дверь постучали.
— Входите, — сказал я.
Появилась Степановна, в руках у неё был какой-то свёрток.
— Жора, — она слегка помялась, — примерь, пожалуйста. Это тебе.
Она развернула свёрток, и я понял, что в руках у женщины был мужской костюм.
— Вроде твой размер, — сказала Степановна. — Хватит тебе всё тряпьё какое-то носить! Штаны уже скоро просвечивать будут. А пиджак твой завтра будет готов, сейчас покуда сохнет.
— Спасибо, Степановна, — поблагодарил я. — Сколько с меня?
— Нисколько, — женщина всхлипнула. — Это от моего сыночка Ванюшки осталось, царствие ему небесное… На гражданской, будь она неладна, сгинул. Мне оно не к надобности, а продавать — рука не подымается. Так что носи на здоровье.
У меня после её слов сжалось сердце. Никому не пожелаешь такого… Никакой матери! Сдавило дыхание, к горлу подступил ком. Будь проклята эта война, из-за которой так страдают наши матери!
— Спасибо тебе, Степановна! — дрогнувшим голосом сказал я.
У меня не находилось слов утешения для неё. Их просто невозможно найти.
— Да чего уж… — тихо вымолвила она. — Ты, главное, себя береги, Жора! Я ведь знаю какая у тебя служба. Как на фронте — кажный день под пулями ходишь.
Мне снова стало не по себе. Сколько же нерастраченной материнской ласки, сколько добра было в этой женщине, с которой так сурово обошлась жизнь!
— Я обязательно буду беречь себя, Степановна. Особенно, после того, что ты мне сказала! И ещё — я уезжаю вместе с сестрой в Петроград недельки на три. Ты уж пригляди за комнатой, а?
Через полчаса мы с Катей покидали общежитие. Степановна вышла на крыльцо, чтобы проводить нас и помахать рукой на прощанье.
И ещё долго я чувствовал на себе её ласковый материнский взгляд.
Глава 4
Вокзал мне показался просто до боли знакомым — похоже, какой-то типовой проект, по которому застраивались все крупные станции по этой ветке железной дороги. Большинство из них сохранилось и до моих дней и, слава богу, не все перекрасили в корпоративные цвета РЖД. Правда, сейчас штукатурка обсыпалась, а краски выцвели, так что вид у здания был не очень презентабельный.