Надо бы аккуратно взять его за жабры и потрогать на предмет… Да на любой предмет. Если суетится, значит, есть чего скрывать.
И иногда не нужно копать глубоко, чтобы найти причину чужих волнений.
Глава 17
Прежде в «Крестах» я был только в качестве туриста, причём довольно давно. В памяти отложилась камера-одиночка, которую показывали во время экскурсии — высокое светло окно, тёмно-коричневый дощатый пол, побеленный потолок, оштукатуренная стена, выкрашенная в два разных колера, стол, табуретка, электрическая лампочка, не то топчан — не то кровать.
Особо страшных впечатлений после себя камера не оставила, приходилось видеть места, по сравнению с которыми эта одиночка — всё равно, что гостиничный номер.
Хотя тут как в анекдоте — не надо путать туризм с эмиграцией. В реальности порой в камеры набивали столько людей, что они чуть ли не сидели на плечах друг у друга.
Ещё запомнились решётчатые лестницы и переходы, они складывались в какой-то вычурный архитектурный ансамбль.
Ещё недавно здесь был лагерь принудительных работ особого назначения, теперь же «Кресты» переделывали под следственный изолятор, и Александру то ли повезло, то ли не повезло стать одним из первых задержанных, которого поместили сюда на время следствия. Прежде, если я правильно понял Катю, «политических» держали в Доме предварительного заключения на Шпалерной, а тех, кто проходил по уголовным статьям — на Малой Охте в казармах Новочеркасского полка.
Самбур немного задержался, но я добросовестно прождал его у ворот всё это время, никуда не отлучаясь.
Одет следователь был в матросский бушлат явно с чужого плеча, подмышкой у него был потёртый кожаный портфель.
— Привет, Жора!
— Здорово! Как Раису проводил?
— Да нормально. Когда возвращался, один типчик хотел пристал насчёт «закурить есть», я ему на всякий случай показал револьвер — и мы разошлись.
— А, ну это правильно, — поддержал его я. — Бережённого бог бережёт.
— Кажется пора придумать что-то взамен этой старорежимной поговорке, — улыбнулся он. — В общем, по нашим с тобой делам: бумаги я выправил, твой визит имеет официальный характер, так что следствие на тебя рассчитывает, товарищ Быстров.
— Какой лимит времени?
— Минут сорок — не больше, потом мне надо бежать в суд. Одного тебя в «Крестах», извини, не оставлю.
— Сорок так сорок, — не стал спорить я.
Конечно, чем больше — тем лучше, но даренному коню на зубы смотреть не принято. Эти несчастные сорок минут были тем самым подарком, на который я не особо рассчитывал.
Александра вызвали в комнату для проведения допросов: мрачную и стылую, из которой хотелось бежать без оглядки. Был ли в том какой-то психологический расчёт (причём на мой взгляд — ошибочной) или помещение выбрали методом научного тыка… но даже мне было здесь как-то не по себе. Сама атмосфера давила на человека, заставляла прятать глаза, опускать плечи ниже.