Самбур назначил встречу перед «Крестами» в тринадцать часов, но я вышел из дома пораньше. Тут тот случай, когда лучше подождать, чем опоздать. Решалась судьба Катиного мужа.

Смешно, но я даже не знал, как он выглядит.

Сестра перед тем, как я перешагнул за порог квартиры, подала мне узелок:

— Передай, пожалуйста, Саше. Я собрала для него маленькую передачку: еда, табак, чистые вещи… ну, в общем всё, что ему может пригодится. А это, — Катя протянула сложенный вчетверо лит бумаги, — моё письмо.

— Ты же понимаешь, что передачу обязательно досмотрят, а письмо будут читать? — спросил я.

— Понимаю. В передаче нет ничего запрещённого, а письмо не содержит интимных деталей или того, что может повредить Саше.

— Умница, — улыбнулся я. — Что передать на словах?

— Передай, что я его люблю, жду и очень надеюсь, что его невиновность будет доказана.

— Обязательно передам.

Во дворе меня ждал неприятный сюрприз. Стоило мне только покинуть чёрный ход и оказаться на улице, как сзади окликнули:

— Товарищ сотрудник уголовного розыска.

Голос был женский и принадлежал мадам, как я назвал её про себя, Цимлянской.

Я развернулся.

— Я вас слушаю.

У Цимлянской был грозный и напыщенный вид. Она стояла, уперев кулаки в бока и смотрела на меня как на врага народа.

— Вы всю ночь провели в комнате Быстровой! — Она вела себя словно обвинитель на суде.

— Простите, даже если и так — вам какое дело до этого? — перешёл в контратаку я.

Всегда ненавидел столь бесцеремонных особ, любящих совать нос куда не надо. Таких персонажей всегда хватало с избытком в любое время, и пить кровь они умели лучше заправского вампира.

— Жилтовариществу всегда есть дело до поведения жильцов, — изрекла Цимлянская. — Думаю, пора ставить на вид вопиющий факт морального разложения гражданки Быстровой. Не успела, значит, мужа отправить в тюрьму, как уже закрутила роман с новым хахалем.

— Слушайте, вы, гражданка Цимлянская! — разозлился я. — Кто дал вам право судить других людей? Шли бы вы в известное место по известному адресу, пока я не прищемил ваш слишком любопытный нос.

— Да как вы смеете! — взвизгнула она. — Вы грубиян и хам! Вам не место в уголовном розыске! Я обязательно сообщу о вашем поведении начальству!

— Пиши хоть в спортлото! — взорвался я.

Сейчас меня не волновало, что Цимлянская даже представления не имеет, куда я посоветовал ей обратиться. Наглость и беспардонность мадам вывели меня из равновесия. Ещё немного, и я бы послал её по матери — в искусстве выражаться опер способен заткнуть за пояс портового грузчика или матроса.

— Всё! Моё терпение лопнула! — воскликнула Цимлянская. — Я прямо сейчас отправляюсь к товарищу Лапину в жилотдел. И если он не примет все меры по срочному выселению гражданки Быстровой из незаконно занимаемой площади, дойду до самого верха!