Я обеспокоенно замер у закрытых дверей — сестре было плохо, её словно выворачивало наизнанку.
Немного погодя, щёлкнул запор, Катя вышла.
Она была бледной как простыня и пошатывалась.
— Катя, что с тобой? Да на тебе лица нет!
— Ничего страшного, — пробормотала она.
— Какое там — ничего страшного! Ты отравилась? Тебе в камере подсунули какую-то гадость? — забеспокоился я.
— Братишка, не паникуй, — слабо улыбнулась она. — Со мной всё в порядке.
— Вижу я это твоё в порядке! — в сердцах воскликнул я. — Хочешь, я сбегаю за врачом — пусть он тебя посмотрит, выпишет лекарства… За деньги не беспокойся — любую сумму найдём.
— Не надо врача, — тихо сказала она. — У меня всё в порядке. Так и должно быть для женщины в моей ситуации.
Она лукаво улыбнулась, и тут до меня дошло.
— Катя, ты… — чуть не закричал я.
Сестра кивнула.
— Да, я в положении. Жду ребёночка. Знаешь, я для себя сразу решила, как только узнала, что беременна: если будет мальчик, назову его в честь тебя — Георгием. Ты ведь не против?
— Не против, — ошарашенно пробормотал я.
Стало душно, хотелось выбежать на улицу, сунуть голову в холодную воду. Как… как теперь быть! Сестре и без того досталось, а сейчас, когда она в положении — какую боль и муку принесёт моё известие, как это отразится на будущем здоровье ребёнка!
— Тогда договорились. Да, ты что-то хотел сказать, прежде чем мне стало худо. Теперь я пришла в себя и готова слушать, — вскинула подбородок сестра.
Глава 29
Я слегка замешкался, всё ещё не понимая, какую линию поведения предпринять, что и как сказать Кате. И в каком-то порыве отчаяния решил, что пока промолчу о том, где сейчас находится Катин муж.
Я конфузливо, словно пойманный с поличным, улыбнулся.
— А ты точно в состоянии разговаривать?
— Я же сказала, что мне стало лучше. Что тебя интересует, братец?
— Да так… я хотел с тобой немного поговорить о Зинаиде Хвылиной, — промямлил я.
— О Зинаиде, — Катя помрачнела. — Что ты хочешь знать, Жора?
— Желательно всё. Тебе ведь говорили, что это она дала показания против Александра?
Катя кивнула.
— У меня есть все основания полагать, что она соврала. Теперь я хочу понять, почему.
— Но ведь можно пойти и узнать у самой Зины, — удивилась Катя.
— Если бы всё было так просто, — пробормотал я.
— Что? — вскинулась Катя.
— Ничего, мысли вслух, — пояснил я, решив, что умолчу и о её странной смерти. — Просто думаю, что она настолько завралась, что вряд ли расколется. Для неё это слишком опасно.
— Давай я накормлю тебя ужином, а потом мы поговорим о Зинаиде. Предупреждаю: мы не были близки, так что многого я тебе сказать не могу, — предложила сестра.