— Революции, — машинально поправил я.

Меня всегда раздражало, когда октябрьскую революцию 1917-го года называли переворотом, пусть я и был в курсе, что сначала и большевики называли её так.

— Революции, — легко согласилась она. — Хвылин был ужасным мотом, спустил практически всё ещё до того, как большевики взяли Зимний.

— Я знаю, что они, в отличие от вас, не ютились в коммуналке, а снимали жильё — то есть что-то от прежних богатств в семье осталось?

— Если осталось, то самую малость. Не знаю, смутит ли тебя, но поговаривали, что в последний год Хвылин стал кем-то вроде альфонса — надеюсь, тебе не надо растолковывать значение этого слова?

— Не надо. Альфонс — мужчина, который находится на содержании у женщины, паразит, который тянет из неё все соки.

— Так и есть. Но при этом он всё равно любил просто поволочиться за женщинами.

— И что — действительно был такой неотразимый? — с мужской ревностью спросил я.

— Красавцем его точно не назовёшь. Но он умел говорить, умел ухаживать и знал, как расположить к себе даму. Как тебе известно, он пытался приударить за мной, но я сразу поставила наглеца на место.

— Ты молодчина, Катя! — похвалил я. — Александру с тобой повезло.

— А мне повезло с мужем, — гордо сказала сестра.

— Как Зинаида относилась к его изменам? Извини за такой вопрос, но я сомневаюсь, что она находилась в неведении.

— Она знала о его неверности. Мы, женщины, чувствуем это душой. Но мне кажется, она с этим смирилась: Хвылин не собирался её бросать, не удивлюсь, что он по-своему продолжал её любить. Просто ему было мало одной женщины.

— Да, такие мужчины существуют, — подтвердил я.

— Ты так много меня спрашиваешь — позволь и мне задать тебе вопрос? — лукаво усмехнулась сестра.

— Конечно.

— Я видела комнату, в которой ты живёшь… Ты ведь до сих пор один. Почему, Жора?

— Всё очень просто, Катя, я не нашёл ту, что мне нужна, и которой я тоже буду нужен, — сказал я.

И найду ли ещё?

После смерти любимой я вдруг осознал, что никто не сможет заменить мне её. Были несколько случайных романов, которые не закончились ничем. Должно быть и те женщины, которые попались мне на пути, быстро понимали это и потому исчезали из моей жизни без скандалов и бития посуды. Хотя я знал, что Даша прекрасно поняла меня, если бы я стал жить с другой. Скажу больше: дочь даже несколько раз пыталась меня познакомить, но… мне никого не было надо, кроме так рано оставившей меня любимой с простым и красивым именем Настя.

— Дурачок! — ласково усмехнулась Катя. — По-моему, ты просто никого не ищешь. Рассчитываешь, что любовь свалится на тебя сама собой?