— Что, тоже кого-то навещаете? — спросил он после короткого рукопожатия.

— Да вот, к товарищу Маркусу собрался. Должен же я узнать, как у него обстоят дела, — не стал юлить я.

— И правильно, а то совсем заскучал без работы наш товарищ Маркус. Хоть настроение ему поднимите — устал он без свежих лиц.

— Знакомая история, — усмехнулся я. — Ну, а как с ранением?

— Тьфу-тьфу-тьфу! К счастью, всё хорошо, пошёл на поправку. Я как раз от него. Обещают через недельку выписать, — сообщил Шмаков.

Мы ещё раз пожали друг другу руки и разошлись.

Чекист лежал на кровати и читал газету. Когда я зашёл, он отложил её в сторону.

— Быстров… Какими судьбами?

— Доброго вам здоровья, товарищ Маркус. Да вот, проведать пришёл.

Латыш покачал головой.

— Ну-ну… Ты это кому другому заливай, не мне. По делу ведь, да?

Я покосился на двух соседей Маркуса, занятых игрой в шахматы. Он понял мой намёк и тихо попросил:

— Мужики, сходите воздухом подыщите, ладно.

Когда в палате остались лишь мы двое, латыш сказал:

— Выкладывай, с чем пришёл.

Я присел на табурет возле его кровати.

— Товарищ Маркус, вы ведь в курсе, что муж моей сестры — Александр Быстров, работал в той самой военшколе, в которой выявили контрреволюционный заговор.

— Быстро же новости распространяются, — хмыкнул чекист. — Можно подумать, что это не Петроград, а большая деревня. Само собой, о твоём родственнике я в курсе. Если ты переживаешь за себя и твою сестру, можешь успокоиться — к вам у меня вопросов нет.

— Приятно слышать, товарищ Маркус, но я к вам по поводу Александра.

— У меня был Шмаков — вы с ним должны были столкнуться в коридоре: так он сказал, что ваш родственник подозревается в совершении убийства. Но у нас появилась информация, что Александр Быстров также замешан в контрреволюционном заговоре.

— Товарищ Маркус, готов вас заверить — Александр отказался в нём участвовать.

Глаза чекиста удивлённо округлились.

— Вы так безапелляционно заявляете об этом… Откуда вам это известно? Быстров продолжает молчать, даже у нас, на Гороховой, его не разговорили. Конечно, пока, но придётся попотеть — так сказал Шмаков, а я склонен ему верить.

— Мне об этом сказал Птахин.

— Ныне покойный, — улыбнулся собеседник. — Интересно, когда же это произошло?

— Перед самой смертью. Птахин признался, что пытался привлечь Александра на свою сторону, но тот отказался.

— Допустим, — мрачно произнёс чекист. — Но почему ваш родственник молчит по сию пору?

— Он дал слово офицера, что никому не расскажет.

— Идиот, — фыркнул Маркус. — Он что — не понимает, чем ему грозит эта игра в молчанку?