— Хорошо, — легко согласился я. — Ужин был бы весьма кстати.

— Тогда подожди немного, я разогрею.

После того, как я расправился с ужином, Катя помыла посуду, убрала её и села рядом со мной. У неё был такой милый и беззаботный вид, что меня снова кольнул острый приступ угрызения совести и страха за её будущее. Оба этих чувства вступили в схватку между собой. Внутри меня словно проворачивали зазубренный кол.

Я снова понял, что очень-очень люблю сестру и не смогу причинить ей боль.

Ещё час назад выложил бы ей всё как на духу, а сейчас просто не мог.

Рано или поздно правда всплывёт, я превращусь в глазах Кати в лжеца и подонка, но я решил поставить на карту всё, что у меня есть, и победить, пусть даже не понимая, как я это сделаю.

— Катя, огромное спасибо за вкусный ужин!

— Рада, что тебе понравилось, братец, но подозреваю: всё дело в том, что ты был зверски голоден и уплёл бы за милую душу даже сваренную подошву, — улыбнулась сестра.

— Не наговаривай на себя, — в тон ей ответил я. — Если не против, вернёмся к тому, с чего начали — расскажи мне про Зинаиду Хвылину.

— Наши семьи не дружили, и Зину я знаю постольку поскольку… Виделись совершенно случайно на торжественных вечерах, которые устраивались на работе у Александра. Начальник военшколы Слыщёв хотел сдружить преподавательский коллектив и потому просил, чтобы все приходили с супругами. Сначала была торжественная часть — официальные речи, выступления докладчиков и всё такое, потом всех приглашали к накрытым столам, играла музыка, были танцы… — Катя мечтательно зажмурилась.

— Продолжай, — попросил я.

— Слыщёв узнал, что Зинаида — поэтесса, попросил прочитать стихи. Зина выступила, разразился страшный конфуз — вечер был в честь годовщины Октября, а стихи были о кладбище, надгробных памятниках и прочей жути. Комиссар военшколы аж позеленел. Ей из вежливости похлопали, но больше Зину выступать не просили, — усмехнулась сестра.

Я понимающе кивнул.

— А как к ней вообще относились?

— За всех не могу сказать, но Саша полагал, что у неё не всё в порядке с психикой. Мужчины её опасались и старались держаться в сторонке.

— Она что — такая страшная?

— Что ты! — усмехнулась Катя. — Наоборот, она внешне весьма привлекательна, но эта странная манера всегда одеваться во всё чёрное, словно вдова… быть может, она как будто предчувствовала, что совсем скоро потеряет мужа. Просто её наряды и поведение отталкивали от себя.

— Хвылин любил жену?

— Он не любил никого, кроме себя. Поговаривают, что он взял её в жены только потому, что Зина была наследницей богатого состояния. Правда, почти всё они растеряли ещё до октябрьского переворота…